такое лекарства. И вдруг уже после пятидесяти у него возникли проблемы с легкими. Ян запаниковал, впервые почувствовав боль. Медицина в те годы была не баксозависимой, а человеколюбивой, Нюссика немедленно взяли во врачебный оборот, всесторонне изучали и выправляли в госпитальных условиях. Больница была всегда переполнена, люди лежали в коридорах, но Яну неизменно выделяли отдельную маленькую палату на первом этаже с окном в сад, где он мог спокойно обдумывать свои идеи и что-то писать. Правда, больше времени помогал медичкам - стерилизовал и упаковывал шприцы, носил термосы с едой. Я в то время тоже был в больнице, лежал в элитном четвертом отделении, часто заходил к Нюссику и убеждался с удовлетворением, что и условия, и уход у него были на порядок лучше. И он быстро поправился. Было у Я.М. Нюссика много причуд. Он боялся самолетов и никогда не летал. В воспоминаниях сотрудников осталась, например, его легендарная командировка во Владивосток на совещание по термобарогеохимии, когда он больше недели ехал поездом от Сыктывкара через Москву туда и столько же обратно ради трех рабочих дней. Трудно найти фотографии Нюссика, хотя тогда все увлекались фотографированием, и фотоархив лаборатории колоссальный. Он панически уходил из-под объектива, грозя пальцем фотографу и повторяя: «Компромат... Компромат...» Боялся, будучи свидетелем социальных пертурбаций, что безобидная фотография может сыграть когда-нибудь убийственную роль. Поэтому же он сторонился и общественной работы, но вне ее быть сотруднику столь высокого ранга не полагалось. Ян стал командиром народной дружины и относился к этому делу серьезно. Я.М. Нюссик проработал в Институте геологии почти 8 лет, до января 1984 г. Это примерно средний срок его работы в одном учреждении. В нем, видимо, срабатывал какой-то регулятор, требовавший смены рабочей среды. От нас он возвратился на родину, в Эстонию, получив предложение о переводе в Таллинский политехнический институт. В результате каких-то межсемейных обменов и воссоединений получил коттедж в Таллине. В институте он оказался востребованным. Начиналась перестройка, появились новые формы практической реализации научно-технических решений, а у Яна их было в избытке. На его разработках в институте строили прикладную политику, делали деньги, укрепляли престиж. Не думаю, чтобы что-то от этого перепадало самому Нюссику. 302 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=