полагали, что он был не только геологом, но и крупным советским разведчиком. Александр Александрович, узнав о моих хлопотах, позвонил начальнику треста, потом еще кому-то. Начальник вызвал меня на второй день, обматерил за то, что жаловался (сами бы, мол, решили), и подписал заявление. Конечно, поставив условием сдачу моей части работы. Всю зиму и всю весну я день и ночь и в камералке, и дома строил карты и разрезы, чертил, считал, писал. Даже заставлял работать на себя друзей, а одну из Лидиных подруг уговорил все это печатать. Кроме того, подбирал материалы и для себя, чтобы продолжить начатые исследования. В мае все положил на стол начальнице, она просмотрела, даже замечаний не сделала. Это были первые готовые части отчета, все остальное было еще в груде первичных материалов. Продавать из нехитрого имущества ничего не стал. Да и что там было? Тазы, табуретки, матрацы, подушки... Привез из Коканда контейнер, загрузил в него ящик с образцами, книгами, скарбом, распрощался с друзьями и знакомыми и уехал в новую жизнь. Из Москвы позвонил Лиде. Договорились, что она пошлет заявление о расчете и попросит переслать документы почтой. Уезжал из Шорсу с некоторой тоской на душе. Здесь мы провели чудесные, насыщенные событиями и увлекательной работой годы. Здесь - и на рудниках, и в соседних кишлаках - оставалось много друзей, поддержку которых мы постоянно ощущали. Мы с Лидой безмерно благодарны всем, кто разделял с нами те среднеазиатские годы. Однажды нам удалось побывать в старых местах. Коллег по работе уже никого не было, разъехались после окончания разведки и закрытия рудников. Но из старых знакомых кое-кого удалось встретить, живы были и соседи по квартире. Продолжали работать на разных мелких предприятиях наши бывшие работники. Мы гостили у них. В Сыктывкаре встретили меня приветливо, оформили на работу и сразу же приписали к одному из геологических отрядов, уходивших на все лето в Болыпеземельскую тундру. Мои вещи обещали получить без меня и сложить на складе. Я успел лишь найти небольшую комнатку в частном деревянном доме в поселке Лесозавод и оставить там то, что привез с собой. За комнату заплатил вперед. Послал Лиде письмо и канул в неизвестность. Экспедиция длилась до октября, связи в то время не было, только иногда через оленеводов удавалось передать письма, но они или терялись, или приходили, когда мы уже возвратились. В октябре мы выбрались в Воркуту. 350 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=