тесной палатки настоящим чудом цивилизации. Рано утром были уже в Печоре, а к вечеру — в Сыктывкаре. Конец еще одному полевому сезону. РАЗОЧАРОВАНИЯ И УДАЧИ Теперь немного о результатах этой недолгой экспедиционной вылазки на речку Няртсюю. Наверное, ни одна из экспедиций не принесла сразу столько разочарований, как эта. Видимо слишком радужными были надежды. Неурядицы начались с того красного пластичного минерала, который, как я надеялся, окажется если не новым, то хоть редким. Я настолько был уверен в его необычности, что даже не сделал тех первых и обязательных шагов, с которых начинается любое исследование минерала — не провел рентгеновскую диагностику. Сразу начал делать «тяжелые» химические и физические анализы. Какому бы специалисту я ни показывал этот минерал, все удивлялись и охотно брались за исследования. Однажды мне довелось встретиться с чуть ли не самым знаменитым московским знатоком минералов — В. И. Степановым. А знаменит он был в первую очередь тем, что знал о минералах почти все и помнил на глаз все минералы, их разновидности, которые когда-либо приходилось ему видеть. Степанов едва взглянул в пакетик с кусочками красного минерала, который я раскрыл перед ним, как искра любопытства в его глазах погасла. Он отвернулся, буркнув: — Типичный монтмориллонит. — Как?! А цвет?! Монтмориллонит-то я знал, даже неоднократно анализировал. Это глинистый минерал, сильно набухающий от воды, главный компонент отбеливающих глин. Он всегда белый, желтый, или кремовый, красный же мне не попадался. — Цвет может быть любым,— сказал Степанов,— В том числе н красным. Посмотри в справочниках. Кстати, именно розово-красный монтморилонит был впервые описан в Монтморилоне. Брать справочник не было нужды, я и так понял, что сел в лужу. Действительно, все свойства минерала — монтмориллонитовые. А так как он глинистый, то мог «нахватать» (адсорбировать) из растворов любые элементы-примеси. Отсюда и редкие земли в нем. Короче, я подстрелил 75 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=