№ 18. изучешя Русского Севера. 825 Авторъ посмотр^ъ на свою поэзИю, философпо сквозь призму че- лов'Ьческаго настроешя. Посмотрйлъ на нихъ, какъ на элементы своей единой личности. Оттого она получилась величественной, оттого и тра- гед1я ея предстала бо.лее сложной. Душа богаче, а потому порывы ея разорвать тяжелыя узы земной тоски и страдашй сильней. Но крепко скованъ прометей—духъ современная человека, рискнувшаго похитить небесный огонь всезнашя. И потому онъ обреченъ на мучешя. Все это явленИя общечеловйчесюя, вЪковечныя. Однако для сЬве- рянъ въ данномь случай они имЬютъ еще больппй интересъ, ибо показаны человйкомъ, котораго воспиталъ Сйверъ. II. Посмотрись, что разсказано въ книге о „трагедш личности“. Выше уже было указано, что книга написана художественно. Разсказъ часто прерывается лирическими отступлешями и параллелями изъ жизни разсказчика. Вотъ эти то отступлешя и д-Ьляаоть книгу удивительно .интересной. Они показываютъ, какъ воспоминания детства и юности преломляются черезъ настроена вполне сложившаяся человека, страдающая подъ гнетомъ „культурности". Такимъ образомъ вырисовывается духовный трагизмъ героя книги Оеофилакта. Родился Оеофилактъ близъ г. Устьсысольска, въ деревне Дав- донтъ. Что сохранила память о дняхъ детства въ лЪсахъ Севера? Сохранила разсказы матери о мудромъ брате маленькомъ МамантЪ; о томъ, какъ товарищъ Аоонька обещалъ достать луну за три куска сахару и обманулъ... „ПаденИе въ мракъ и холодъ, говоритъ поэтому Оеофилактъ,—первое бедств“е, людской обманъ—мое первое восиоми- ваше". „Дальше снится дремучШ лесъ“, и наставления отца его Оалалйя, когда маленькш сынъ возвращался поздно домой. „Где былъ, разбойникъ? Разве можно бегать целые дни, забывши ученье; плутомъ будешь, какъ Гришка хохотунъ, воромъ, какъ Никита изъ Придаша, лентяемъ и нищимъ, подобно Парпону и Степке-воришке и т. д.“. „Долго онъ говорилъ, даже не знаю чемъ кончил-ъ, потому что я после пяти шести мудрыхъ примеровъ изъ жизни засыпалъ голод- нымъ на полу или на лавке". Такъ повторялось почти ежедневно... Бедна, какъ будто, духовная жизнь северянина. Но зато онъ здо- ровъ теломъ и спокоенъ духомъ. Онъ знаетъ силу „ощущеши жизни". И вотъ тоскливыя ноты вырываются изъ груди автора, когда онъ переносится воображенИемъ къ себе, въ Петербургъ. „Я вспоминаю то врвмя, когда двухпудовой гирей игралъ, какъ мячикомъ, а теперь насилу хожу по безпрютнымъ улицамъ безчув- ственнаго чудовищная города, больной душой и теломъ, лишившись здороваго труда моихъ мускуловъ". Онъ груститъ по потерянной, здоровой жизни среди северной природы и уносится туда всеми желашями человека, утомленнаго шу- момъ городской жизни. „Утешусь я тймъ, что мыслью моею постоянно буду въ дрему- чихъ лЪсахъ Севера, изображу горе и радости простыхъ сыновъ велиКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=