543 № 17. изучешя Русскаго Севера. V «/ 1 похвалили его за добычливую охоту, но вмЬст'Ь съ теми пожурили за позднее возвращение, говоря, что „въ баню всегда надо приходить засветло. чтобы не ночевать где-нибудь подъ елочкой въ компании съ медвЬдями“. — Лучше поздно, чймъ никогда, дядя Яковъ,—пошутилъ молодой человекъ, присаживаясь къ большому ярко пылающему костру, разложенному противъ дверей избушки.—Что же касается медведей, то я не имею ни малейшаго желаШя водить съ ними компанию. — Я мед^'Ьжш следъ здесь, подле самой тылы, виделъ,—сообщили Степанъ, выпуская изо-рта клубъ едкаго махорочнаго дыма.—Наверное, они въ прошлую ночь побывали: следъ совсемъ свежий. — Можетъ быть, они и въ нынешнюю ночь ложалуютъ сюда. Какъ вы думаете? — улыбаясь опросили Казанцевъ. — Не смеютъ. Ведь насъ такъ много,—спокойно отвйтилъ Яковъ и начали закладывать чай въ подвешенный надъ огнемъ большой медный чайники, исполняющий роль походнаго самовара. Чаепитие тянулось довольно долго, потому что большинство зырянъ ужасно любятъ этотъ напитокъ, и балуются ими при всякомъ удобномъ случае. Особенно усердствуютъ въ этомъ отношении бабы, выпивая иногда по 15 чашекъ и более. Жена Якова, Марья, тоже была великая охотница до китайской травки и влила въ свою утробу солидное количество стакановъ. При этомъ она сначала разстегнула верхнюю кофту, потоми сняла и бросила ее на траву, потоми стащила платокъ съ головы, потоми развязала поясъ и полуоииустила съ плечи сарафанъ, потоми хотела было скинуть съ ноги коты и чулки, чтобы было не столь жарко, но Яковъ сердито закричали на нее: — Дугды, баба! (Перестань, баба!) Лопнешь! Ведь, ты ужи тридцать чашекъ вылопала! — Только семнадцать... даже двадцати нети,—обиженно возразила Марья и, не снимая обуви, выпила еще несколько стакановъ, при чемъ, конечно, во время такого запойнаго чаепиття приходилось неоднократно наполнять водой и подогревать чайники. Когда чаешгпе было кончено, все присутствуюпце. кроме Казанцева, подкрепились ужиномъ: съели громадный пироги изъ соленой сайды (чери нянь), выхлебали чуть не полведра кислаго молока („шома еви“) и, помолившись на востокъ, начали таскать въ избушку сложенное подъ навесомъ сено, которое должно было служить постелью. Марья, почесыва1 надувшееся, какъ барабапъ, брюхо, влезла въ „баню“ первая, за нею .оследовали ея сыновья Андрей и Иванъ, храпи которыхъ скоро огласили воздухъ, сопровождаемый время отъ времени другими, не совсемъ гармоничными звуками. Учитель,Яковъ и Степанъ остались посидеть у огня, благо ночь стояла тихая и довольно теплая, да и время было еще не позднее, такъ что можно было липппй часокъ побалагурить на свободе. — Кури, Василш Васъльевичъ,—проговорить Степанъ, подавая учителю кисетъ съ махоркой.—Пли ты только пшеничный таба-чекъ употребляешь, а нашими гортодеромь не пользуешься? — Ничего, можно и махорку,—ответилъ Казанцевъ и свернули „цыгарку“, которую затймъ и раскурили вынутыми изъ костра уголь- коми. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=