17. изучешя Русскаго Севера. 545 л'Ьзутъ! Точно нонимаютъ что-нибудь въ чтенш!.." Такъ и сказала: противные зыряне!—повторили Яковъ, и въ голосе его прозвучало раздражеше.—А, ведь, сама тоже зырянка, настоящая коренная зырянка, даже не поповна, и не дьяконовна, а дочь бЬд- наго мужика зырянина, который еще и теперь ходить на уральские заводы дрова рубить! — Удивительно!—пожалъ плечами учитель, не зная, что сказать на так! я слова своего собеседника. — И ничего тутъ нетъ удивительная,—продолжала. Яковъ, заметно волнуясь.—Просто зазналась девка, что изъ простонародья въ учительницы попала, напялила на голову шляпу съ перьями, понашила узкихъ юбокъ, который на самоварную трубу похожи, надела на ноги красныя туфельки и думаетъ, что опа Богъ знаетъ какая барышня! А если бы не земская стипенд1я, которую ей по крестьянскому приговору дали, то была бы она такою же деревенской девкой, какъ все проч1я, и, наверное, не сказала бы про насъ, что мы—противные зыряне! Воцарилось продолжительное молчаше. Яковъ, видимо, быль взвол- нованъ не на шутку и, сердито сопя носомъ, крутилъ цигарку. Сте- панъ тоже хмурился, заразившись настроешемъ Якова. Казанцевъ глядели на огонь и съ оттенкомъ грусти думалъ о томъ, что между зырянскою интеллигенцией и зырянами, действительно, лежитъ почти непроходимая пропасть. Онъ зналъ многихъ учителей и учительницъ— местныхъ уроженцевъ. которые были, безусловно, хороппе и либерально настроенные люди, любили потолковать о 5 благе народномъ, проявляли много гражданской доблести въ разговорахъ на тему о иоложеши родной деревни, но чуть дело касалось непосредственная соприкосно- вешя съ „мужикомт."’, какъ те же „либералы"- принимали снисходительно—небрежный тонъ высшаго къ низшему, читали нравственный сентенцш. смеялись надъ мужицкою „дикостью" и, въ лучшемъ случае. давали деликатно понять, что они интеллигенты—особь статья, а крестьяне тоже особь статья!.. Размышлешя Казанцева были прерваны какими-то странными глухими звуками, послышавшимися въ глубине леса. Казалось, что где-то въ отдаленш затрубили въ тысячу басистыхъ трубъ, производывшыхъ непрерывный гулъ, который то стихалъ, то опять усиливался... Яковъ вскочилъ съ места. На лице его была написана тревога. Изъ рукъ выпала, недокуренная цыгарка. — Ошъясъ! Ошъясъ! (Медведи! Медведи!)—прошепталъ онъ дрогнувшими голосомъ.—Неужели это медвежьи свадьбы, про который мой отецъ разсказывалъ? Ведь, завтра Семеновъ день... Беда будетъ, если они набежать на нашу тылу... Надо будетъ, все-таки, приготовиться на всякий случай... Онъ поспешно влезь въ избушку и началъ будить жену и сыновей, говоря: — Вставайте, вставайте! Медведи идутъ! Черезъ минуту уже все были на ногахъ, потому что слово „опгь" (медведь) произвело на Марью и ея детей ошеломляющее впечатлеше. IV. Красно-багровое пламя костра ярко озаряло стены „бани", часть подсечная поля съ выросшими въ течете дня суслонами и сплошную 3 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=