№ 8. изучения Русскаго Севера. евъ. Въ отдалеши виднелась рожь, волнующаяся подъ напоромъ нале- тавшаго вётра, приносившаго ко мнё ароматъ дикихъ цв’Ьтовъ. Местность была унылая, грязная, холмистая, покрытая кое-где группами чахлыхъ деревьевъ, не имеющихъ ничего общаго съ теми „величественными соснами, кедрами и лиственницами", каюя обыкновенно ви- дятъ некоторые путешественники, не слёзаюпце даже съ парохода при „поездке" по зырянскому краю. Дорога повернула влево и пошла подъ гору, сбегая на берегъ Вычегды, течению которой она следовала. Поля остались позади. Впереди открывался широкш просторъ заливныхъ луговъ, кишевшихъ работающими на нихъ крестьянами, казавшимися съ горы маленькими разноцветными точками, копошившимися на фоне зелени. — Э, сколько тамъ народу! И всякъ въ поте лица старается!— вздохнулъ ямщикъ и попридержалъ коней, чтобы не опрокинуть таран- тасъ при крутомъ спуске пожни. На меня пахнуло темъ характернымъ, сильно бьющимъ въ носъ ароматомъ свеже-скошеннаго сена, который такъ радуетъ сердце крестьянина, считающаго хороший урожай травы равнозначущимъ хорошему урожаю хлеба. Мы поехали по лугамъ, кипевшимъ жизнью и дви- жешемъ. Передо мной замельками белыя, сишя, розовыя и ярко-крас- ныя рубашки мужчинъ, косившихъ траву косами-горбушами, ярко блестевшими на солнце. Девушки были въ цветныхъ сарафанахъ и коф- точкахъ, сшитыхъ съ претенз1ей на „моду". Въ косахъ у нихъ развевались алыя и голубыя ленточки, служивппя несомнйннымъ доказа- тельствомъ ихъ „девическаго положешя". На женщинахъ же красовались только однё исподюя рубашки, еле доходившая до коленъ. — Однако, ваши оабы не стесняются,—заметилъ я ямщику:—въ одномъ белье работаютъ. — Чего стесняться?—прехладнокровно возразилъ мне старикъ.— Ведь, оне не девки, а бабы. А бабамъ и Богъ велйлъ безъ сарафановъ ходить. Ежели жара такая... Вотъ оне и сняли сарафаны! Я гляделъ по сторонамъ и виделъ такихъ же мужиковъ и бабъ, какъ и въ средней полосе Россш. Разницы почти никакой не было. Те же загорйлыя, потертыя нуждою лица, выражаюпця вечную заботу о хлебе насущномъ; те же лохматыя, всклокочепныя бороды у мужчинъ, работающихъ съ обычнымъ крестьянскимъ усерд1емъ; наконецъ, то же стремление одеться въ ситцы пестрыхъ цвйтовъ, до чего, какъ я заметилъ, зыряне больше охотники... Я сидйлъ въ быстро несущемся тарантасе и думалъ объ одномъ путешественнике, ухитрившемся подметить на лице зырянина черточки несомнйннаго китайскаго происхождения... Это заставило меня вспомнить о томъ, какъ нёкш, весьма умный и весьма ученый нймецкш профессоръ, побывавший въ Россш въ пя- тидесятыхъ годахъ прошлаго столёпя, описалъ русскую православную обедню, которая, по его словамъ, начиналась возгласомъ: „Во имя Государя Императора и Наследника Цесаревича"... — Э, да вонъ и самъ Эома, про котораго я вамъ разсказывалъ,— воскликнулъ ямщикъ, натягивая возжи.—Ишь ты, на пожню даже вы- ехалъ, не побоялся, что лопнетъ на такой жаре! Видите, какое у него пузо—точно у беременной бабы... Тьфу! Я поднялъ голову. Впереди виднёлся новенькш, чистенькштаран- тасъ, запряженный въ одну лошадь, стоявшую поперекъ дороги. Въ Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=