Коми научный центр Уро РАН Афанасий был шестым ребенком в семье диакона Алексея Куратова. Как и все остальные братья, он учился Вологодскую семинарию, не помышляя ни о какой Академии. Однажды во время январской ярмарки он познакомился с одной из «белоножек» — юной дочерью диакона Погореловской Николаевской церкви Льва Николаевича Розова Фивеей, и, получив выпускной аттестат в 1854 году, предложил ей руку и сердце (Малыхина. Штрихи, с. 59). Свадьбу справили в доме отца Фивеи, а уже через несколько дней молодые отправились в зырянский Межадор, где Афанасий получил место диакона, а вскоре был рукоположен и во священники. Прихожанам отец Афанасий пришелся по душе, он читал проповеди на ровном им зырянском языке, а когда в 1860 году он открыл в своем доме и на свои деньги школу для их детей, сам покупал им буквари, то и вовсе стали считать его едва ли не святым человеком. Куратов любил Афанасия больше всех остальных братьев, даже больше, чем Вонифатия, с которым вместе рос и учился в семинарии. Вонифатий служил в Троицкой Печорской церкви, и добраться к нему было очень непросто. Куратов переписывался с ним, знал обо всех его делах, но съездить на Печору так и не собрался. Межадор был намного ближе, всего в 50 верстах от Усть-Сысольска. В Афанасии его привлекали доброта и честность. Открытая душа, он, во многом справедливо, полагал, что зырян надо просвещать Божьим словом и грамотой — переводил на зырянский язык церковную литературу и призывал к этому брата. Они вспоминали брата Василия, скончавшегося совсем недавно, в 1862 году, еще на памяти была история с «тайным братством», которое будто бы обнаружил благочинный отец Иаков, увидевши переписку братьев на зырянском языке. Афанасию пришлось объясняться с епископом, объясняя в письме, что Василий — его родной брат, и первым ввел общение в церкви на зырянском языке, а его зырянскими проповедями он, Афанасий, пользуется в своем приходе. Епископ, в свою очередь, попросил Афанасия представить ему образцы переводов и проповедей на зырянском языке. Во время пастырской поездки епископа по зырянским приходам, Афанасий передал ему 16 своих проповедей на коми языке (Власова, 2017, с. 189). Куратов, прочитавший переводы на зырянский многих авторов, считал, что всё это пустое, что в первую очередь нужно создать правильную зырянскую грамматику — чтобы переводы были грамотными, что нужно создавать литературу на коми языке — поэзию и беллетристику, иначе зачем будет нужная зырянская грамотность? Братья могли спорить до часами, Куратов читал Афанасию свои стихи — брат был одним из немногих людей, знавших его как поэта. Но Афанасию претила светская литература, он считал, что и стихи должны быть только духовного содержания, а еще лучше, 127
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=