Коми научный центр Уро РАН Перепьёлка, перепьёлушка прилетала, Как садилася нам красной крыльце во перила, Ко мне завтра, ко мне ладушка гости прибудет, Куша будет (й) у меня тоска не убудет, Лише да больше, лише больше печались прибудёт, Лише больше, лише больше печались прибудёт (Савельева, 2015, с. 115) Певицы знали русский язык очень слабо, слова песен были сильно искажены, но сила и глубина эмоций — девьей тоски, печали при разлуке с любимым — передавалась слушателям настолько чувственно, что у Куратова сжалось сердце. Затем начинался хоровод: первом круге девушки припевали себе пары, а потом парни выбирали девушек и под пение песни «Сад йорын ко ныв гуляйтб» («Во саду ли в огороде») сплетали и расплетали «веревку» хоровода. Хороводы чередовались с плясовыми, и так продолжалось едва ли не до утра. А уже под утро, ближе к концу игрища, певуньи стали «припевать» парней и девушек. Настала очередь Сандры, и как только закончилась песня, она быстро пошла впереди ведущих, и, внезапно остановившись возле сидевшего на лавке Куратова, присела ему на колени и крепко его поцеловала. Куратов онемел. Конечно, по правилам игры «воспетой» девушке полагалось поцеловать «воспетого» же парня, но в этом поцелуе Куратов услышал не только дань игровой формуле. Так начиналась история любви Куратова и Зеленецкой Сашеньки, Сандры Поповой, история, имевшая вполне романтическое начало, но не имевшая ни одного шанса завершиться благополучно. Наверно, для самой Сашеньки эта история началась намного раньше, еще тогда, когда в апреле 1861 года Куратов впервые переступил порог дома на улице Покровской. За ним тянулся шлейф дальней дороги — он приехал аж из самой Москвы! И вместе с тем он был свой, коми. Сашенька просто не могла не влюбиться в нового постояльца. Возможно, если бы Куратов раньше разобрался в своих чувствах, то он не отправил бы свое прошение о переводе на военную службу. Хотя едва ли. Тихий мирок Усть-Сысольска спустя совсем малое время стал тесен Куратову. Он вырос из него, и почти физически ощущал, как давит на его плечи низкое небо этого мирка, в который превратилась родина. Он не смог бы остаться, это означало бы его скорую смерть, но и уйдя в свое странствие из своей родины — он жил недолго. Ему предстояло, как романтическому герою, оставить родину и бежать от своей любви. Прошение уже привело в действие бюрократический механизм перехода из епархиального ведомства в военное, и ему оставалось только ждать приказа и подчиниться 149
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=