Коми научный центр Уро РАН в небольших прозаических произведениях, написанных на русском языке. Это небольшие заметки, эссе, мысли по поводу литературных новинок, отклики на произведения русских и зарубежных писателей, философов. По сведениям родственников, Куратов вел дневники, достоверно известно о дневнике Вологодского периода, утерянном в 1920-1930-е гг. в Тобольске, не найдены до сих пор письма Куратова, несомненно, представляющие интерес как образцы эпистолярной прозы писателя. Важно отметить взаимосвязь между прозаическими текстами и стихами Куратова: в известном смысле проза была его творческой лабораторией, филологической подготовкой к поэтическим опытам. Так, изучение истории зырянского языка вылилось в историческую драму о христианизации коми Стефаном Пермским, а сами языковедческие работы Куратова вели к созданию собственно поэтического языка. Как замечает В.А. Лимерова, «всё его поэтическое творчество и есть языкотворческая работа, сплошной языковой эксперимент, доказавший жизнеспособность и оригинальность коми языка» (Лимерова, 2009, с. 93-103). Заметки о русских писателях демонстрируют вовлеченность Куратова в российскую литературную жизнь. Вполне естественно, что он не мог пройти мимо противоборства двух литературных направлений — писателей демократического крыла и писателей так называемого «чистого искусства». Вроде бы, сама концепция чистого искусства ему не по душе. В одной из заметок он пишет: «Космополит — гражданин мира, вселенной, где всё прекрасно..., а не какого-нибудь горемычного царства или общества. Поставленный на такую высокую ногу, пошлую, жалкую сторону жизни бросает без внимания; душа его созерцает светлые идеалы, и жалкие сцены между несчастными не возмущают его, потому что, по мнению его, составляют... исключение, исключение из правила... Так, космополит есть не кто иной, как идеалист. “Искусство для искусства” есть создание таких идеалистов» (Куратов, 1988, с. 57). Налицо осуждение чистого искусства, Куратов выступает как приверженец идей Чернышевского о том, что искусство должно объяснять жизнь, выносить приговор «пошлой, жалкой стороне жизни», но не всё так просто. Гораздо лучше объясняет жизнь политическая экономия, идеи которой культивировались в современном Куратову русском обществе. И вот уже полемика переходит из литературной области в социальную и поднимает вопрос о нужности поэзии и искусства в целом: «Тимон Афинский... «Ты, конечно, ничего не знаешь из Прудона, Милля, Маклеода.. Потому что всегда возишься ... с Шекспиром, Гоголем, Шиллером, Байроном. — Но это не помешало мне посмотреть всё, что печаталось о Милле, Прудоне, Маклеоде в «Современнике», в «Отечественных записках», в «Русском слове». 159
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=