Коми научный центр Уро РАН сства к действитель- >, в частности, поэзия, тросы общества или же сове ..„..мос татье н у, игнорируя атов задумывал ерах аналитиче- — И все-таки не понять превосходства политико-экономов перед поэтами. — Ваша правда; я этого превосходства не понял, если понимают только то, что есть, существует. — Да политическая экономия есть и существует также, как и твоя поэзия. Всякому возможно понять и превосходство первой перед последней» (Куратов, 1979, с. 29). Спор поэта с политэкономом переходит в область поэзии, и эконом в качестве доказательной базы привлекает цитаты из пьесы Шекспира «Тимон Афинский», но чем закончился этот спор — не узнать никогда, поскольку рукопись обрывается на полуслове. Скорее всего, этот диалог происходил в 4уше самого Куратова, когда он пытался определиться в своей литературной позиции: приоритет «объяснительной», демократической поэзии перед «чистой» с неизбежностью приводил его к мысли о превосходстве экономической теории перед искусством — хотя бы в силу своей утилитарности. Тема отношения искус ности волнует Куратова: должно ли искусство, отвечать на социальные и политические запрс оно должно стремиться к эстетическому гражданские проблемы? По вс раскрыть эту тему в пробле ского обзора поэзии Шиллера: «Шиллер и Гете — ос для искусства» как школ! извлекли свою идею, нос но греки свою идею не формиров; их. Немецкая жизнь не то, что г искусства» с Целлером и Гете руководс бираем ваны) но и науки. «В науке, — говорит он, иной ищет только дойную корову, которая могла бы дать масло, иначе: иной учится только для того, чтобы после быть сытым, а не для блаженства, проистекающего от самого знания». Это невинное обличение чисто немецкое; над ним-то и смеется француз и, особенно, англичанин, которые, к счастью, не греки, а еще к большему, не немцы. Наука точно должна, как говорит Бэкон, служить материальному обеспечению человека. Ах, какая поэзия разыгрывается в душе, когда он сыт и вообще, доволен. Сама поэзия есть плод довольной жизни или бывшего испытания этой жизни и вот отсюда главные мотивы этой поэзии — поэзия радости и поэзия печали.... Голодному трудно петь, трудно иметь поэтическую печаль, он бесится» (Куратов, 1939, с. 209). и поэтической школы «искусства еческая поэзия, из которой эти поэты :ит характер^искусства для искусства», в школу, идея их была жизнь :ческая, вот почему «искусство для зляется школою, теорией, которой известный класс людей, но не целый народ. В раз- отворении (предшествующие листы тетради выр- лер осуждает практическое значение не только поэзии, 160
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=