Коми научный центр Уро РАН Дело сразу сдвинулось с места, и уже 29 января в комиссию пришло прошение из окружного правления о выдаче на поруки до суда казачки Афимьи Крюковой ее брату, казаку Алексею Баженову. А.Е. Ванеев, тщательно изучивший обстоятельства этого дела, пишет, что Куратов как никто понимал, что в данном случае оправдательный приговор фактически невозможен, поскольку главные пункты обвинения основывались на собственном признании Афимьи Крюковой. Но поразило Куратова даже не это, а отношение суда и свидетелей к обвиняемой: они словно бы не видели в ней человека, в силу обстоятельств попавшего в трагическую ситуацию. Как будто бы все они отталкивались от бытовой концепции: баба она и есть баба, а мужик всегда прав. И Куратов решается на повторное следствие. Прежде всего, он заново допрашивает свидетелей и выясняет некоторые ускользнувшие от внимания прежнего следователя нюансы. Так, унтер-офицер Баландин, доставивший Крюкову с базара в станичное правление, не смог подтвердить, что она «била какого-то калмыченка», а этот факт шел в числе наиболее тяжких обвинений против Крюковой. По мнению Ванеева, Куратов прежде всего обратил внимание на нарушения и нестыковки в так называемых мелочах: это и то, что следствие вел заседатель станичного правления хорунжий Сергеев, которого и «оскорбила» обвиняемая — то есть лицо заинтересованное; оскорбление прозвучало не в «институте управления», как было указано в документах, а «в сенях правления»; двадцать свидетелей «распутного поведения» женщины не могли с точностью подтвердить ее связь с Разуевым в замужестве (Ванеев, 1989, с. 68-69). Все эти нюансы следствия Куратов изложил в пространном Рапорте, который отправил военному губернатору Колпаковскому. В результате 24 сентября 1868 года командиру 10-го линейного батальона ушло следующее предписание: Комиссия военного суда, учрежденная при вверенном Вашему Высокоблагородию батальоне, представила мне на ревизию при рапорте от 6-го июля за номером 207Дело о казачке Афимье Крюковой. По рассмотрению мною этого дела оказалось: что Суд постановил неправильный приговор, потому что отступил от прямого смысла законов: 1). Признал казачку Афимью Крюкову виновной в прелюбодейной связи с временно-отпускным канониром Алексеем Разуевым и что эта связь началась до замужества подсудимой и продолжалась во время оного, почему проступок этот подведен под силу 1585 ст. Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1866 года. Как видно, Суд применил эту статью в той уверенности, что сознание Крюковой в том, что она имела связь с Разуевым, состоя в замужестве и обвинение ее в том же ее мужем казаком Дмитрием Крюковым, а также свидетельство окольных людей, указывающих 253
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=