Коми научный центр Уро РАН легко можно было бы взять наравне с деньгами. Если грабители взяли солдатский штык, то почему не взяли револьвера? Если взяли ножик, то почему не взяли часов? Зачем тратили время на разбрасывание вещей? Зачем не сожгли конверты от денежных пакетов и писем? Обо всем этом следователь не старался узнать, как будто это не представляло загадки. Следователем не обращено внимания на то обстоятельство, что патроны вместе со многими другими вещами были найдены казаками на месте ограбления. Если Чулун- гуру нужны были патроны, зачем он взял один, а не все?» Как отмечает А.К. Микушев, с особым гневом обрушивается Куратов на барона за применение пыток, саркастически замечая: «Что касается мнения следователя о привычке калмыков к пыткам, то из его собственных слов видно, что такое заключение делает он из исторических своих познаний». Даже в записи Протокола слышится убийственная ирония Куратова, та самая ирония, против которой протестовал Гревениц в своем письменно обращении к Россиц- кому, называя стиль Куратова «буколическим»: «Писавший вопросы в буколическом стиле, вопреки 70 ст. судеб, след, позволяет себе писать иностранные слова и, превышая власть, забывая, что он следователь, а не судья, так что высказывал в простых пунктах приговор надо мною, над старшим...» (Микушев, 1976, с. 17). Копия доклада ушла к Колпаковскому 5 апреля 1875 года, наконец, в июне 1875 года вышел «Доклад по канцелярии Туркестанского генерал-губернатора», в котором, как отмечает Микушев, «вполне решительно и твердо» говорилось: «По вопросу об освобождении содержащегося в тюремном замке бывшего судьи барона Гревеница на поручительство канцелярии со своей стороны имеет честь доложить Вашему Высокопревосходительству, что в третьем пункте высочайше утвержденная в 1867 году и вошедшая с дополнением к приложению к ст. 6. т. XV кн. II. по продолж. 1868 года правил относительно пресечения обвиняемым уклониться от следствия и суда, постановлено: “В тюрьме содержатся все обвиняемые в преступлениях, по которым определяется лишение всех прав состояния, или же потеря всех особенных, как лично, так и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и ссылка на житье в Сибирь или иные отдаленные губернии, или же отдача в исправительные арестантские роты гражданского ведомства или в рабочий дом, особенно когда подсудимые осуждены в первой степени суда. Барон Гревениц, между прочим, обвиняется и в таких преступлениях, за которые по закону полагается лишение всех прав состояния и ссылка в Сибирь. Закон предусматривает одну обязательную меру — личное задержание именно в тюрьме и исключает возможность, руководствуясь какими-то ни было другими мотивами, кроме важности преступления, применять какую-либо 278
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=