Коми научный центр Уро РАН э, вологодского пета «Старик» (1958), ется» (1859) созданы оный Куратов строит эпизодов из народной ад ник» лег, по всей ви- анный атовым: человек на ло- /женый купеческий воз, в сердце клопа» (Куратов, 1988, с. 21). В.И. Мартынов истолковывает эту фразу как будто Куратов имеет в виду прямое наследование Некрасовым Пушкинской традиции (Мартынов, 1988, с. 10). Но Некрасов никогда этой традиции не придерживался, даже, напротив, шел с ней в разрез. Более того, ставили Некрасова выше Пушкина не только критики из Усть-Сысольска, но и столичные также. Известный случай с речью Достоевского на похоронах Некрасова тому подтверждение: после сравнения таланта Некрасова с Пушкинским, из толпы закричали: «Он выше Пушкина!». Что касается точки зрения Куратова на творчество этих двух поэтов, то его слова однозначны: Некрасов — ребенок по сравнению с циклопом-Пушкиным. Куда ни поставь ребенка — хоть на голову (пусть он будет выше), хоть рядом — он ребенком и останется. Это не значит, что Куратов относился к творчеству Некрасова плохо — он оценивал его объективно, без слепой веры в народнические сказки. Но и переводов Некрасова на коми язык у него нет. Без сомнения, такие произведения р риода, как Вола «Всадник» (1858), Пдрь^ Абрис (1859), Шондг садьмас «Солнце п под влиянием Некрасова. Как и Не свои стихотворения как описани жизни. Так, в основу стихотворе димости, случай из жизни, услы шади обгоняет в лесу тяжело г, рождается зависть, и голову его пронзает мысль об убийстве возничего. Стихотворение Пдрысьморт «Старик» (1859) также строится «по-некрасовски» — как разговотАс^рестьянином. Здесь, однако, уже есть отличительная черта: у Некрасова авторская речь чередуется с простонародной речью крестьянина, указывая на разницу в социальном положении героев, у Куратова же герои говорят на одном и том же коми языке, при этом автор как бы провоцирует героя на высказывание и «уходит» за пределы текста, предоставляя «выслушать» его историю читателю. Темой стихотворения ных является жизнь старика в семье сына и его непростые с ним взаимоотношения. Первая строка Ой-ой, мый нд сгдзи ола //Дыр! «Ой- ой, что же я живу так // Долго!» создает основной смысловой фон стихотворения — жизнь в тягость старику, он живет в ожидании смерти. Вторая строка Ог нов адысь, пиысь пола // Пыр «Не боюсь ада! Боюсь сына // Всегда!» (Куратов, 1979, с. 26-27) объясняет первую, противопоставляя вечные муки ада мучительному страху перед сыном. Далее разворачиваются образы, в которых старик раскрывает причину своего страха: сын считает его дармоедом и унижает, хотя и обязан своим богатством отцу. Заканчивается стихотворение предчувствием стариком собственной смерти — встречей 72
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=