редкие ночные шаги.— Что за остановка?—хочу спросить я, открыв окно, и остаюсь недвижным, с немигающими глазами. Белые, желтые, зеленые огни морского парохода тянут в нашу сторону снопы ослепительного света* — Пристань Морская!.. Растолкав друзей, я спешу на палубу. Морской красавец- пароход воздел кверху стройные трубы и мачты, блещет иллюминаторами, лесенками, броней бортов, кольцами спасательных кругов, еле видными реями... По берегу и вдоль строек — цепи фонарей, больших и малых, окна дебаркадера, грузные силуэты барж. Все кругом озарено светом большого корабля. Я не сразу вижу небо — сырое, низкое, непричесанное. Ветер дует с разных сторон, и между судов бестолково и ненасытно мечутся горбы тяжелых волн. Эго еще не море, но морской пароход уже явился его большим гостем, стройным и гордым перед нашим рабочим речным судном. Но что это? Белые вспышки широкого света, приглушенного тучами, охватывают полнеба и снова гаснут. Вспышка — тьма, вспышка—тьма... Мигает большое северное небо. Скрытое мраком туч, сказанным веером света мигает северное сияние... Мы стояли недолго. Без лязгов и гудков „Советская Республика" высадила часть пассажиров в одном месте, ушла для разгрузки в другое. Скрылись за мыс большие огни. Через час причаливаем на новое место. Трап переброшен на баржу, на другую, на третью и с третьей на дебаркадер. На баржах теснота: они завалены бочками, ящиками, рельсами, мешками... Пристань полна ожидающих пассажиров, она похожа на обычный вокзал. В конторе при свете керосиновых ламп проверяют квитанции и накладные, грузчики получают наряды, а за барьером канцелярии посапывают спящие пассажиры и домовито тикают часы-ходики. 107 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=