тивно взялась за историческую память, за наше прошлое, причем делает это с определенными идеологическими целями. Историки нередко сетуют, что политика, вторгающаяся в поле истории, - это скверно, потому что тем самым история оказывается объектом идеологической интерпретации и злостного политического использования. Историю надлежит оставить историкам. Такая позиция, безусловно, имеет право на существование, однако я попытаюсь с нею поспорить. Моя книга - о том, как прошлое (точнее, его проекции в настоящее в виде истории и памяти) является чрезвычайно важным объектом символической политики. И не может им не быть в современных, модерных и постмодерных обществах. Следовательно, политики не то что не могут не работать с прошлым, они должны это делать» [5]. Мы также разделяем позицию о необходимости участия властных структур в формировании политики исторической памяти и в этом контексте представляется важным рассмотреть центрально-азиатскую практику. Источники и литература 1. Ассман, Я. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности / Я. Ассман. - М., 2004. - С. 50. 2. Репина, Л. Опыт социальных кризисов в исторической памяти / Л. Репина // Кризисы переломных эпох в исторической памяти / под ред. Л. П. Репиной. - М., 2012. - С. 4-6. 3. Ластовский, А. Специфика исторической памяти в Беларуси: между советским прошлым и национальной перспективой / А. Ластовский // Вестник общественного мнения. - 2009. - № 4. - С. 88-89. 4. Касьянов, Г. К проблеме дефиниций: историческая память, историческая политика / Г. Касьянов // 1стор1я, Пам'ять, Полтгика. Зб1рник статей / Упоряд. Г. Касьянов, О. Гайдай. - Киев, 2016. - С. 122. 5. Малинова, О. Ю. Актуальное прошлое: Символическая политика властвующей элиты и дилеммы российской идентичности / О. Ю. Мали- нова. - М.: Политическая энциклопедия, 2015. - 207 с. 9 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=