ЗАКЛЮЧЕНИЕ: МЕЖДУ ПРОШЛЫМ И БУДУЩИМ В государствах Центральной Азии, как и в странах Центральной и Восточной Европы, произошло «возвращение к истории». История оказалась мобилизована на службу национальному единству, т. е. страны региона оказались на этапе «национализации истории», которые Западная Европа прошла в XIX в. [1]. Это привело к актуализации прошлого, повышенному вниманию к истории и к ее активной политизации [См.: 2; 3]. Репрезентация национальной истории в государствах Центральной Азии сложилась в достаточно устойчивую схему. Национализм как сплав героического и жертвенного нарративов составил основу исторической политики. «В учебной литературе разных республик утвердился практически единый канон, главной чертой которого стала этноцентричность, концентрация внимания исключительно на истории и культуре своего народа, который предстает ведущим субъектом исторического процесса. Национальная история в большинстве учебников характеризуется как непрерывное, этнически и культурно неизменное движение народа к суверенитету и прогрессу, которое демонстрирует его лучшие качества и, прежде всего, умение преодолевать трудности на пути к свободе» [4, с. 221]. Трудно не согласиться с этой оценкой, но, с нашей точки зрения, подобная парадигма характерна и для всех «постсоветских государств», и практически для всех «новых независимых государств» мира. Это совершенно естественная схема для периода обретения независимости, формирования и укрепления государственности. Подобные мифологизированные исторические нарративы присущи и «старым» нациям/государствам, просто их восприятие вызывает значительно меньше эмоций именно в силу давности и привычности. Вместе с тем было бы иллюзией утверждать, что в Центральной Азии советское понимание культуры и идентичности исчезло. Скорее оно преобразилось, представляя собой сегодня соединение постколониальных и постимперских подходов с советскими мето130 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=