ГЛАВА 3 ИНТЕРПРЕТАЦИЯ «СОВЕТСКОГО ПРОШЛОГО» В ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ГОСУДАРСТВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Обратим внимание читателей, что терминология современной политической и исторической науки по отношению к тому, что происходит «после империй», достаточно жесткая. Это и «постимперский синдром», и «постколониальные исследования», и «общества травмы». Современный постколониальный дискурс антагоничен колониальному мышлению предшествующих веков. Колониальный дискурс кратко, но точно укладывается в тезис о «миссии белого человека», несущего недоразвитым народам культуру, перспективы развития, цивилизацию. «Небелые», т. е. «другие», «чужие» выступают только как объекты исторического процесса, но никак не могут рассматриваться в качестве субъекта. «Дистанция между коренным населением и государством мало где была более значительной, чем в Средней Азии, которая стала последней крупной территорией, присоединенной к империи... В целом различия между «туземцами» и «европейцами» прослеживались во всех проявлениях повседневной жизни и в организации пространства. . . В Средней Азии сложилось двухкомпонентное общество, где коренное население и европейцы жили бок о бок друг с другом, при этом практически не взаимодействуя» [1]. После распада колониальных империй властным структурам и обществу метрополий пришлось менять алгоритм мышления в отношении бывших покоренных народов, а научному сообществу - менять методологию исследования имперского/колониаль- ного и постимперского/постколониального периодов истории. В момент расставания с социализмом преобладали надежды на 93 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=