Возможно, прав А.Б. Каменский, утверждая: «От современников Миллера отличало и еще одно обстоятельство: в России XVIII в. он был единственным, для кого занятия историей были работой, за которую он получал жалованье, а не увлечением. В этом смысле, хотя Миллер и не получил непосредственно исторического образования, о нем можно говорить, как о первом русском профессиональном историке. При этом изначально историк оказался в уникальной и идеальной для исследователя ситуации: перед ним был предмет исследования, о котором у него не было практически никакого предварительного знания. Не существовало и историографии, которую необходимо было бы изучить, и на которую можно было бы опереться. Но зато был необъятный массив неизученных источников, и нужно было лишь время для того, чтобы приобрести опыт и выработать приемы работы с ними. Только с учетом этого можно правильно оценить и резкие суждения о Миллере-историке, принадлежащие Н.Н. Оглоблину, который обвинил Миллера в небрежном копировании документов во время путешествия по Сибири и таким образом поставил под сомнение его источниковедческие достижения. Однако эта критика не учитывала как раз то, что никакого опыта подобного рода работы у Миллера, как, впрочем, и ни у кого другого в России того времени еще не было, как не существовало еще никаких правил и археографических приемов. Им только предстояло быть выработанными в ходе практической деятельности. Миллер к тому же, приступая к этой деятельности, еще не владел русским языком, и документы для него первоначально копировали служащие местных сибирских учреждений. Между тем, по словам С.В. Бахрушина, “в 1733 г., из Петербурга выезжал еще новичок, Герхард Фридрих Миллер (Федор Иванович Миллер). Иннокентий Сибиряков - русский меценат и благотворитель. 88 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=