В первый же день по своем приезде [в Нювчим] он крепко распушил за что-то управляющего. В ту же ночь от неизвестных причин дом сгорел; с ним вместе сгорел и Курочкин. О том, как было дело - рассказывают двояко. Одни говорят, что Курочкина сожгли живым, но при этом каким-то чудом спаслись его камердинер и любимая его собака, никогда не расстававшаяся с ним. Другие же рассказывают иначе... Подъезжая к заводу, Курочкин, будто бы встретил в лесу одного мужика, что-то поставляющего на завод, и приказал ему зачем-то прийти к себе. Крестьянин возвратился за ним следом, но так как шел пешком, то запоздал и пришел на завод уже вечером. Войдя в дом, он не нашел никого ни в первой, ни во второй комнатах и, заслышав шум в спальне, пошел далее. Растворив потихоньку в спальню дверь, крестьянин увидал, что заводской управляющий с одним знакомым мужиком-силачом душат Курочкина. Убийцы в жару свалки и не заметили слегка приотворившейся двери. Крестьянин наш перепугался, захлопнул дверь и запер ее на ключ. Второпях в двери захлопнулась пола его армяка. Боясь отомкнуть дверь, он сбросил с себя армяк и бегом, без оглядки пустился домой - прямо через лес. Ночью, как уже сказано, дом сгорел и вместе с Курочкиным. Управляющий, конечно, остался жив... На другой день рано утром, чем свет, к крестьянину - невольному свидетелю преступления - приходил какой-то незнакомец и грозил, что ему будет худо, если он проговорится о виденном им накануне. Мужик молчал. Дело замялось... Мне рассказывали, что еще очень недавно в тех местах жил один старик - очень древний, но довольно еще крепкий и необыкновенно высокого роста. Он любил балагурить, но иногда казался помешанным. Стоило лишь упомянуть при нем о Курочкине, он вдруг, неожиданно смолкал на полуслове и, бросив на собеседника страшно-подозрительный, пытливый взгляд, поспешно отвертывался и уходил. Один мой знакомый видел этого старика, но заговорить при нем о щекотливом деле не решился. Очевидцы же передавали, что все это совершенно верно. Догадываются, что он-то и есть тот самый силач, который помогал управляющему душить молодого Курочкина. Темное дело... Ясно и достоверно лишь то, что завод перешел к Голохвастову, а обгорелые кости Курочкина были почему-то свезены в лес и там зарыты». До 1827 года владелицей Нювчимского и остальных заводов была гвардии штабс-капитанша Александра Михайловна Голохвастова, затем инженер-капитанша Мария Васильевна Боборыкина, а в 1842— 1856 годах ими владел тульский купец 1-й гильдии Абрам Иванович Маликов. В 1856 году все сысольские заводы перешли в руки дворянина, отставного поручика Дмитрия Егоровича Бенардаки, владельца сибир109 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=