9 прихода староверов на Печору коми-ижемцы прочно занялись оленеводством, освоили тундру и были там полновластными «хозяевами»; разработали свою систему выпаса оленей, а также начали использовать их мясо и шкуры. Предприимчивые усть-цилемские крестьяне также занялись разведением оленей, но сами их не выпасали, а для этого в работники нанимали ненцев и коми-ижемцев, которые вместе с тем привнесли в культуру оседлых русских и элементы материальной культуры, в частности, - верхнюю меховую одежду и обувь; позднее устьцилёма переняли технику обработки шкур, наладили пошив одежды. В XIX столетии рост численности населения был динамичным как за счёт рождаемости, так и притока переселенцев, в основном с Мезени. За период с 1829 по 1855 г. число жителей Усть-Цилемской слободы выросло примерно в 2,2 раза (История 1978: 89), но, осваивая новые территории, переселенцы оседали и в небольших по численности поселениях, порой, расположенных на значительном удалении друг от друга, что для староверов, соблюдавших эндогамию, создавало определённые трудности для установления брачных связей. В наибольшей степени это касалось трёх некрупных поселениий по р. Нерице (деревни Нерица, Черногорская и Ильинка), расположенных при- гранично с коми-ижемскими деревнями. В отличие от замкнувшихся от инославного мира пижемских староверов, мезенские переселенцы, обосновавшиеся в верховьях р. Нерицы, во избежание инцеста строили конструктивные отношения с пригранично проживавшими коми-ижемцами. Из ижемских деревень привозили невест, ставя им непременным условием - принятие крещения по древлеапостольскому правилу и усвоения русского языка, чем обеспечивали конфессиональную и этническую устойчивость в крае. По сообщениям жителей деревень Ильинки и Черногорской, их прадеды осознанно выбирали невест своим сыновьям из ижемских селений: «У нас в Черногорской много ижемок переехало, замуж оттуда брали, потому что старики род держали, смотрели, чтобы родственники между собой не женились. До четвёртого колена надо было отслеживать, а то и дальше. Их потом перекрещивали, они по-русски разговаривали, а между собой ижемки по коми тоже говорили, но дети уже по-русски» (ПМА. Записано от В.И.Семёновой, 1940 г.р., м/р д. Черногорская, в 2008 г. в с. Замежная); «В Ильинку старики с Мезени пришли и даже обрадовались, что с Ижмы можно девок замуж брать, говорили кровь обновляли - другой народ. А устьцилёмок не очень звали замуж, считали, что они уже не той нравственности. Ижемок у нас устьянками называют, как с устья Ижмы потому что. А потом и всех коми женщин на Нерице стали так называть: устьянка - значит коми. Все староверками стали, по-русски разговаривают. Моя мама коми, а я уже коми язык не знаю» (ПМА. Записано от А.Ф. Бабикова, 1962 г.р., м/р д. Ильинка, в 2010 г. в с. Нерица). О. Н. Воздвиженская, обследовавшая усть- цилемские селения в середине XX в. сообщает: «В Нерице и Гарево немало жен, взятых с Ижмы, которые сохраняли свой язык и даже передавали его детям. Многие мужчины хорошо говорили на коми языке или же понимали, так как были тесно связаны с Ижмой и ижемскими оленеводами, которые выпасали их оленей (в деревне до революции насчитывалось до 2 тыс. оленей). Но население называет себя русским.» (НА КНЦ УрО РАН. Ф.1, оп. 13, д. 21, с. 70). Ижемки, переселившиеся в усть-цилемские селения сохраняли свою одежду, в числе которых были лёгкие кофточки называвшиеся «японки», верхняя меховая одежда и тканевая кофта-сак, бытовавшая под аналогичным названием в Вологодской губернии; использовали и севернорусские сарафаны: «У нас в районе (Усть-Цилемском - Т.Д.) жили коми-ижемки, тоже сарафаны носили как у нас, а рукава не носили. У них свои кофточки были, они их японками называли. Блузка с квадратным вырезом на груди, украшали бисером, на некоторых большой воротник был, втачной рукав на три четверти, также украшали бисером. Они коротеньки были их под сарафан надевали, тоже красива одежда, но мы таку не носили» (ПМА. Записано от М.И. Кучеренко (Носовой), 1923 г.р., м/р с. Усть-Цильма в пос. Синегорье в 2005 г.); «Устьянки у нас здесь саки носили - така кофта, только у нас без воротника, а на саках был воротник, не малой. И рукава они украшали, большушшы пуговицы пришивали - така мода была, наши неко- торы женьшшыны тоже таки кофты-саки носили, но не много» (ПМА. Записано от М.А. Бабиковой, 1927 г.р. в с. Нерица в 2010 г.); «У меня две бабушки были портнихи. Одна бабушка Семёнова Мария Фёдоровна - ижемка, с Большого Галова была, в Усть-Цильму замуж ушла, шила всю меховую одежду, обувь. Вторая бабушка - пижемка - Мяндина Алёна Афанасьевна, всю сарафанную одежду шила, мастерицы были. У ижемской бабушки всегда оленеводы останавливались в Усть-Цильме, в семье она говорила по-русски и мы все только по-русски говорили, а когда приезжаКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=