168 их производства. Вещи, розданные самим владельцем, а не родственниками после его смерти, имели большее значение, поскольку считалось, что даритель расстался с вещами без сожаления, и молитва о его душе будет более действенна. Среди наставников считалось обязательным при жизни передать или завещать религиозные книги и иконы лицам, достойным, по их мнению, «божьих даров». О своем завещании наставники информировали единоверцев заранее, но пользовались религиозными предметами до кончины. Особенностью дарения в погребальном обряде являлось наделение участников обряда белыми полотенцами и полотном, использовавшимся при опускании гроба в могилу, после чего его разрывали на части и на кладбище раздавали присутствовавшим на погребении. Этим «расчищали» дорогу душе в её восхождении в царствие небесное. Белый цвет соотносился с цветом смерти. Сильной была вера в предсмертные хождения урдса - смерти, которого иногда называли пужат (пугает). Слово «урос» 'привидение, призрак, двойник человека' заимствовано от коми-ижемцев в том же значении (Сравнительный словарь 1961: 400). Урос проявлялся невидимо - звуком, или видимо - цветом: «Иногод перед смертью кого как начнет рячкать об угол дома, на подызбице большущими шагами как заходит. А то и пугажат: можно свою смерть увидеть, буд-то кто-то в белом покажется - это и есть смерть. Он с шумом ходит. С шумом может открыться дверь и кто-либо голосом умершего может окликнуть хозяйку - позвать к себе» (НА КНЦ УрО РАН Ф. 5. Оп. 2. Д. 2327. Л. 23 - 24.). Для пожилых людей эта примета актуальна и по сей день. Ряд примет объясним ролью одежды в поминовении. Если «явившийся» во сне покойник просит одежду, или предстаёт нагим, то это «прочитывается» родственниками как знак его просьбы о поминовении. В рассказах об этом покойник мог просить конкретную вещь, которую следовало без промедлений отдать кому-либо из сельчан; чаще передавали человеку, хорошо знавшему усопшего при жизни. При этом использование вещей, переданных на помин души, всегда подмечалось в сельской среде и одобрялось родственниками усопшего, многие выражали благодарственные слова «за память». О факте смерти говорят иносказательно: о кончине благочестивого человека - отдал Богу душу, прочих - надел деревянный тулуп. В доме с усопшим закрывали зеркала, чаще, цветными платками, зажигали восковые свечи на божнице и рядом с телом, выносили на улицу «смертное место», которое через сорок дней можно было вновь использовать. Важным условием беспрепятственного перехода души усопшего в потусторонний мир было отстранение близких родственников от прямого участия в обряде как страдающих слезно. Роль близких состояла лишь в том, что они сообщали о последних желаниях усопшего, выступали распорядителями. Обычай омовения усопших связан с христианскими представлениями о встрече умершего с Господом, где следует умершему предстать в чистоте и безгрешности. По чину погребения, изложенному в По- требнике, омовение усопшего должен был совершать христианин, которому предварительно перед иконами необходимо произнести начальные молитвы, получить благословение у присутствующих, затем тряпочкой, которой будет проводиться омовение, следовало трижды умыть своё лицо и руки и, лишь после этого, можно было приступать к действу. По церковному правилу одежду умершего и подстилку полагалось сжечь, а тряпочку, которой его омывали, закопать в безлюдном месте или бросить в могилу усопшего. По полевым материалам, омовение, или по местному обмывание, совершалось несколько иначе и сопровождалось множеством магических действий. Несмотря на стремление староверов «жить по книге», они внесли некоторые изменения и дополнения в обряд. К участию в омовении тела обычно приглашают трех сельских жителей, одного пола с усопшим обязательно из единоверцев, не состоящих с ним в прямом родстве, благочестивого жития: «чтоб не мирской, да не табатчик». Перед обмыванием участники молятся: кладут три поклона с Исусовой молитвой. Сарафан с усопшей снимается через ноги, рубаху обычным способом. В ритуале каждый участник выполняет свою функцию. В прошлом все, что находилось в соприкосновении с умершим во время обмывания, а также одежду, которая была на нём в момент наступления смерти, собирали и в зимний период выносили ночью на реку, оставляли на льду «чтобы унесло весной», что рассматривалось как путь на «тот» свет, одежду «отправляли» вслед за покойным. Летом - солому, мыло, тряпки сжигали в бане, а не уносили на реку, поскольку, как объясняют староверы, «нету ходу, сразу тонет. Вода жидка - бросил и утонуло. Зимой другое дело: вынес на лед, весной лед несёт сразу-то не утонет». Однако в некоторых деревнях вне зависимости от времени года Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=