169 солому только сжигали (с. Бугаево) или выносили на лед/реку (д. Боровская, Загривочная). Сжигание было предпочтительнее, чтобы предотвратить использование вещей в чародейной практике: «Когда ле воришко был и от всюду ташшыл и всё говорил, шшо найдёнка. Кого приведёт - корову, телёнка, или вешшы - всё найдёнка. И один раз он покойника мыл и которым мылом покойого мыли - унёс и вымылсэ етим мылом. И потом сколько не воровал никогда его не имали. Вот потому и надо сжигать, божья судьба есь и нечиста сила то же есть» (ПМА. Записано от А.Я. Чупровой, 1939 г.р., записано в д. Рочево в 2010). Украшения - серьги, кольца, снимали и на 40-й день передавали наследникам, либо кому они были завещены. Сразу после обмывания начиналось голошение. Умершего некрещеного ребенка любого пола обмывала мать или бабушка; деревенские жители избегали соприкосновения с их нечистыми (некрещёными) телами. Необычным был и способ погребения таких детей: их заворачивали в ветхую ткань, иногда старую одежду матери или бабки, укладывали в долбленое корытце, и ночью мать сама зарывала в поле, около овинов или у ручья, а не на общем кладбище с тем, чтобы не осквернить его. По правилам Потребника, одежда усопшего должна быть изготовлена из натуральных тканей. Женщине полагалась рубашка с длинными рукавами, сарафан, чулки, тапочки; мужчине - рубаха, «моленный халат» (кафтан, азям), носки, тапочки. Умершим обоего пола поверх рубашек обязательно повязывается пояс. Усопшей девушке следовало заплести одну косу, накладывая пряди сверху; женщине - две косы, прядями вниз, которые должны быть уложены на темени. Девушке и женщине надевается чепчик, косынка и белый платок, концы которого не завязываются узлом, а расправляются спереди и накладываются друг на друга. Как уже говорилось, устьцилёма не изготовляли специальной погребальной одежды. Если «смертная одежда» была предварительно приготовлена умершим, то облачали в неё. При отсутствии таковой использовали любую имевшуюся на тот момент чистую одежду. Особых правил при надевании одежды не зафиксировано в полевых наблюдениях, кроме того, что носки обязательно натягивали с правой ноги (Ср.: у коми, напротив, с левой). Волосы женщинам расчесывали и укладывали согласно их социовозрастному статусу. Используемый при расчесывании гребень не выбрасывали, как у большинства церковно-православных русских (Кремлева 2000: 239), а тщательно мыли с молитвами и оставляли в доме. Усопшим женщинам запрещалось плести косы: пряди волос закручивали в жгут, укладывали вокруг головы и сверху повязывали два платка. Умершим девушкам «плели» одну косу и сверху повязывали один платок. Мужчинам волосы расчёсывали и оставляли голову без головного убора. На левую руку усопшему надевали лестовку, пальцы правой руки, по правилу чина погребения, соединяли в крест. Для погребения шили лестовку из белого полотна, тогда как при жизни использовали лестовки различных цветовых решений и фактуры материалов. В доме руки и ноги усопшего скрепляли ниткой/верёвочкой, которые перед погребением развязывали и оставляли в гробе. Перемещение усопшего в гроб происходит на следующий день после омовения: «велено усопшему на лавке полежать». Ровно в полдень в дом заносят гроб вместе со стружками, служащими постелью и ставят на пол параллельно умершему, и кадят. На дно гроба, поверх стружек, стелют березовые листья, ими же набивают подушку. Используются листья, оставшиеся от вязания веников; их сушат и хранят на поветях Похороны на Пижме. Фото 1982 г. из семейного альбома В.И. Носовой. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=