21 занные с ней, использовавшиеся устьцилёмами в различных житейских ситуациях, например, иронично подмечали возрастные особенности человека - старчество как немощь - «о семидесяти заплат зипунишко» (Ставшина 2008 Т. 2: 130); непутёвость - «ума как у старого пима/ тюня»; затянувшееся девичество - «платье на грядке, урод на руках». О людях со скудным достатком говорили: «ни одежжи, ни обужжи»; «ни одеть, ни надеть»; «одна рубаха-перемываха»; «обутки с ног на ноги переобувают, рубаху с плеч на плечи одевают»; «ни на ноги ногавки, ни на руки рукавки»; «не у шубы рукав». «Лопатина шита и хоромина крыта», - говорили об обеспеченных людях. Одежда служила мерилом достатка и бедности. В прошлом наличие добротной меховой и праздничной одежды, особенно женских нарядов, являлось одним из критериев экономического благосостояния семьи. Некоторые коми-ижемцы и ныне называют устьцилёмов «богачами», поскольку те сохраняют традиционную одежду и, прежде всего, старинные шёлковые платки и рубахи. В ходе экспедиционных исследований автора, проводившихся в 2008 г. в Ижемском районе, были записаны воспоминания ижемок о том, что их старинные платки приобретались устьцилёмами: «Голодные годы были у ижемцев и устьцилёма привозили свой ячмень и выменивали на платки. Настоящие богатые платки были у нас (ижемцев - Т.Д.) и все вывезли устьцилёма, мало осталось у ижемцев платков» (ПМА. Записано от П.И. Терентьевой, 1930 г.р., в с. Сизябск в 2008 г.). Осознанно об этом говорят и устьцилёмки: «В семидесятые годы ижемки не носили сарафаны, только престарелые, а молодёжь не носила и я ездила специально туда, сарафан там купила красивый - зелёный матерчатый, прежний. Ижемки продавали, деньги наверно, нужны были. А у нас в Усть-Цильме стару одежду носили и мы покупали отовсюль» (ПМА. Записано от А.А. Тирановой, 1937 г.р., в с. Усть-Цильма в 2010 г.). Одежда всегда очень высоко ценилась, пользовалась спросом, шла на обмен и оплату услуг. Отдельными её видами могли расплатиться, например, с врачевателем или с сельчанином, оказавшим помощь в хозяйственных делах; в годы Великой Отечественной войны только праздничная одежда из дорогих материалов выменивалась на сено для частного скота. Одежду не принято было выбрасывать на улицу, в этом видели угрозу бедности. От одежды избавлялись разными способами: изрядно изношенные вещи сначала использовали в качестве тряпки - подвешивали к умывальнику, а в последствии сжигали; отрепьями конопатили пазы дома, что можно рассматривать двояко: и как способ утепления жилища, и как символическое укрепление благосостояния семьи, если принять во внимание отношение устьцилёмов к одежде как к символу благополучия (ср.: «всё в дом»). Бывало, что одежду раздавали сельским жителям, нуждавшимся в ней. При этом следовало дарить только такую одежду, которая ещё сохраняла товарный вид; дарение изрядно изношенных вещей рассматривалось как осмеяние бедности и считалось небезопасным делом - можно было обречь себя на нищету. Бедноживущие сельчане первыми наделялись вещами (остатками), которые раздавали после смерти на помин души. Одаривали вещами и нищих, ходивших по деревням, собиравших милостыню. Традиционно одежду и обувь дарили/жерт- вовали сельским жителям, пострадавшим от пожара (нести на погаревшо). По рассказам информантов, все подношения принимались с благодарностью. Из старой одежды, чаще родительской, шили детскую, в этом видели защиту младенцев. Ещё на рубеже Фото 1930-х гг. из семейного альбома Т.Д. Вокуевой. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=