30 или стан материнской/бабкиной рубахи, чем обозначали причастность к роду; в семьях, где рождались только девочки, для программирования пола следующего ребёнка - мальчика - под голову жене следовало положить шапку мужа или мужу самому надеть шапку, например, тайно взяв её у отца.7 7 В настоящее время мечта о наследнике является своеобразным поводом для шуток в мужском кругу, а перечень «действенных» атрибутов, программирующих мальчиков, пополнился лыжами и ружьём. Магической силой наделялись мужская и женская одежда, особенно та её часть, которой прикрывали гениталии. В этнографических исследованиях многозначность сексуальной символики раскрыта достаточно полно; в нашем случае она связывается с продуцирующими обрядами, а также приобретает охранительные функции. В дни рождественских гаданий девушки «воровали» мужские штаны (предпочтительно нестиранные), завязывали ими глаза лошади и, пустив её в ход, определяли «сторону» предполагаемого замужества, а затем также тайно возвращали их на место. Направление стороны, в которую предстояло уйти замуж девушке в текущем году, устанавливали и при помощи золотого обручального кольца, щепотки мусора, складываемых в подол её сарафана, - знаком к замужеству являлся раздававшийся в это время лай собаки. Считалось, что мать, вытирая лицо ребёнка подолом своего сарафана, могла уберечь его от сглаза, а также «снять» тяжесть взгляда, осевшего на ребёнке. С целью оберега сарафан подвешивали над зыбкой и прикрывали ребёнка до обретения им зубов. Признак новизны в одежде связывался с символикой благополучия. Младенцам при крещении непременно дарят новые вещи, предпочтительнее, сшитые крёстной, что связывалось с общим благополучием, достатком. Существует и другое мнение, если при крещении младенца оставить без подарка, то на «том» свете он будет голым. В прошлом молодые женщины перед началом сенокосных работ ежегодно обновляли одежду, в которой предстояло работать, или какую-либо часть (сарафан или рубаху, рукавицы) с тем, чтобы крестьянский год был прибыльным. Усопшего принято было облачать в новую или мало ношенную молитвенную одежду с тем, чтобы земные грехи не тяготили его на «том» свете и не «препятствовали» душе проходить ступени до райских ворот. Предпочтение старой/ношеной одежды (обноски) для детей до семи лет связывалось с их уязвимостью - «чтобы не сглазили»; старики донашивали свою одежду, а также доставшуюся им от односельчан (на помин души), поскольку полагали, что своё уже отжили, и «новое уже без надобности»; «не вперёд жить»; «не житьё разживать, а житьё доживать». Запрет на ношение новой одежды в течение года распространялся на вдову/вдов- ца, как знак траура. Важнейшим элементом акционального кода является разрывание / сжигание / разбрасывание одежды. При изготовлении савана для усопшего полотно чаще разрывали, как и нить, которой его шили; этим символизировали его уход из мира живых. С тем, чтобы избавиться от эпилепсии (припадков), необходимо было при первичном приступе сорвать с человека одежду и тут же при нём сжечь её. Считалось, что в этом случае болезнь откидывалась. Для излечения младенца от заболевания родимцем в момент припадка с него снимали одежду и уносили в лес, где оставляли в расщелине дерева: «Которого мучал родимец ребенка, надо ту снять всю одежду с него и снести в лес, где вот (...) дерево о дерево так трет, вот эдак же скрипит, вот меж это надо запихать его одеждочку детску. И оно вытрет, и больше на веку ребенка не будет и брать приступ. Вот это уж самый хороший способ» (Детство 2008: 78). Ещё один способ лечения родимца связан с разбрасыванием одежды на четыре стороны: «Ребнок в зыбке болел - я такое здесь знаю (...) родимец брал, родимец это как его всего [тресет] (...) И кто ле подсказал, что надо раздеть (...) всего ребёнка, и в чем это его взял, в чем в зыбке был, и это всё разбросать. Да как-то еще не в одно место-то (...) на четыре стороны. Я в трех-то местах видела, здесь же у нас неподалеку: в одном месте видела подушечка. Чё говорю тако? Ягоды собирала - подушечка лежит. Потом увидела - перинка. Потом я рассказываю, говорят: а, видела - ничё не сказывай. Это, говорят, наверно, так разбросали. Будто бы лучше стало. Неподалеку же от деревни-то было это. А бабка несла, она тоже старенька была дак, она, бат, это и сделала. Бат, далеко-то и не носят» (Детство 2008: 78). Магическим воздействием обладало корыто, в котором стирали одежду, называвшееся поганыш. Практиковалось накрывание им больного ребёнка в бане с чтением заговора для излечения его от трясучки (Детство 2008: 78); при помощи такого корыта «распознавали» подмену ребёнка: на полу в бане им накрывали младенца и по днищу трижды стучали деревянной чуркой. В бывальщинах говорится, что в случае подмены вместо ребёнка оставалось полено. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=