31 При лечении ряда заболеваний, проявление которых вызывало изменение пигментации кожи или высыпание, считалось действенным средством оборачивание больного в ткань соответствующего цвета. При краснухе больного обёртывали в материю красного цвета, считалось, что это должно было облегчить протекание болезни и ускорить выздоровление. При лечении желтухи практиковался магический способ «переноса» болезни на щуку, для этого женщина должна была, надев платок жёлтого цвета, смотреть в глаза выловленной живой щуке, помещённой в посуду с водой. Как только рыба переворачивалась брюхом к верху, считалось что боль «переходила» в неё: рыбу закапывали в землю, а излечившейся запрещалось вкушать щуку всю оставшуюся жизнь и носить платки жёлтого цвета. Платок дарили, при этом носить его посторонней женщине считалось безопасным. Неоднозначное отношение к обуви связывается «с принадлежностью ног к телесному низу и хтонической сфере» (Агапкина 2004: 423). Негативное отношение к обуви, в особенности к старой, переносится и на житейские ситуации: «Запили заплатки, загуляли башмаки» - высмеивают маргиналов; «живут как непарны катанцы (изношенные валенки - Т.Д.)» - говорят о супругах, не совпадающих в мнениях и делах; больные ноги человека называют кисы 'изношенная, прохудившаяся меховая обувь'; «посадить в калош» - поставить человека в затруднительное положение. В усть-цилемской традиции обувь, предназначалась только для живых и поэтому неслучайно сон, в котором «терялась» обувь трактовался как предвестие смерти кого-либо из близких. Мотив «пути на тот свет» представлен и в колдовской практике. Существовало поверье, что колдун мог наслать порчу - сделать на смерть через след человека, идущего на кладбище в похоронной процессии. В связи с этим запрещалось детям участвовать в похоронах, в силу их уязвимого возраста. В медицинской практике использование обуви встречается в совершении магических действий, направленных на снятие сглаза: необходимо было взять небольшую часть стельки из обуви одного из домочадцев, а если знали виновника сглаза, то срезали немного шерсти с его вязанного носка, брали мусор с порога или возле него и сжигали под матицей с соответствующим приговором. Как часть тела, соприкасавшаяся с землёй и нижним миром, ноги были объектом особой защиты и оберегов. Переодевание обуви освобождало путников от колдовского «скрадывания» пути: «Еретники могли дорогу скрасть. Человек поедет на лошади или пойдёт и не может никак перейти каку-то черту, доедет до определённого места и лошадь станет - дорогу скрадут. Надо лошадь распрегчи снова запрегчи - пе- репрегчи и обутки с ноги на ногу переобуть - тогда отпустит и поедешь дальше» (ПМА. Записано от Г.Г. Рочева, 1930 г.р. в д. Рочево в 2010 г.). Высокая обувь символизировала силу, которая в зависимости от ситуации наделяла человека положительными или отрицательными качествами. Использование высокой мужской кожаной обуви определяло её обладателя как физически крепкого человека, а о подростках, надевших такие сапоги говорили, что парень мужичится, т.е. становится взрослым. В определённых жизненных ситуациях, например, когда стремились усмирить детей при помощи страшилок, то страшила в них всегда представал в большущих сапогах, являвших грозную силу. На Цильме высокая зимняя обувь - валенок или сапог - использовались для изгнания демонического существа - пужало, «являвшегося» внезапно в доме: замахиваясь валенком на привидение следовало произнести «чур Божий, чур мой» и видение исчезало. Брачная символика отражена в святочных гаданиях о замужестве, где меховая обувь, а точнее след от неё являлся знаком предполагаемого замужества в обеспеченный род/семью. Для этого в полночь в бане брали золу из печки, просеивали её через решето на снег и загадывали на жениха, а утром приходили и смотрели, если «прочитывался» след от босой ноги, то это предвещало жениха из бедной семьи, отсутствие следов - ещё один год проживания в девичестве. В другом гадании на перекрёстке дорог девушке завязывали глаза, кружили и в момент остановки она снимала с ноги обувь и бросала в одну из сторон, которая и рассматривалась как направление ухода её замуж. Особое отношение к рукавицам связывается с символикой руки как знака власти, основанного на идее принадлежности (Байбурин 1990: 27-28). В свадебной обрядности знаком признания молодой семейной пары было одаривание зятя/невестки вязанными рукавицами, символизировавшее принятие в семью/род. Невеста на свадьбе также одаривала всех членов семьи мужа орнаментированными варежками, чем выражала стремление к общению и налаживанию контакта.0 В ветеринарной практике коновал обездвиживал коня на время его кастрации, положив вязанную рукавицу ему на спину. 8 Ср:: дарение ложки младенцу старшим в семье по случаю прорезания первого зуба как знак приглашения к общей трапезе. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=