• с 81 Усть-Цильме; в удалённых деревнях жизнь грамотных была более спокойной, чему, бесспорно, способствовали труднодоступность и бездорожье, и в силу этого нежелание священников посещать эти места с целью искоренения раскола. В волостном центре священники проводили опросы крестьян, и лишь немногие церковноправославные крестьяне указывали имена грамотных; в этом случае устраивали очную ставку. Крестьяне не сознавались в своих учительских делах, а прочим староверам строжайше запрещалось общинным решением свидетельствовать о них как о духовных руководителях. Многие годы грамотные стояли «под ответом», т.е. находились под наблюдением духовных и полицейских властей. В «Деле по предписанию о раскольниках 1853- 1855 гг.» говорится: «Наставников раскольнических кои бы не скрывали своего звания между ними нет. Кроме более или менее грамотных людей, которые имеют самое вредное влияние на них против православия, при укрывательстве их всеми, по наставлениям их следующих, они остаются в совершеннейшей неизвестности»1. 1 ГААО.Ф. 538. Оп. 1.Д. 51. Л. 6. 2 ГААО.Ф. 29. Оп. 1.Д. 1572. Л. 58. 3 Там же. Л. 38. 4 ГААО.Ф. 29. Оп. 1. Д. 1572. Л. 212. 5 Власова В. В. Старообрядческие группы коми... с. 48. В проанализированных архивных документах не выявлено ни одного случая соглашательства грамотных с церковью. Как и прочих староверов их определяли на увещания к священнику, но они категорически отказывались переходить в православие и не давали подписки («клятвы») об отречении от староверия. Следственные дела закрывали в силу преклонного возраста духовных лидеров, в которых не видели угрозы для официального православия: «Заседатель Мезенского земского суда Горегляд с помощником окружного начальника Мещерским и священником Терентьевым составили акт в том, что по донесению полицейского десятского крестьянин Усть-Цилемской волости и селения Петр Яковлев Вокуев приватно Печорцев не может прибыть потому что он болен, опрашивали в доме того же Вокуева против показания крестьянского сына Алексея Евсеева Кармашева о том, не занимается ли он требоисполнением по расколу в Усть-Цильме, и по прибытии нашли: что он, Вокуев, лежит на печке совершенно больной и на спрос отозвался, что точно его так зовут. Вдов, детей имеет. Лет 95, неграмотен, раскольник, недели три весьма не здоров, говорит, что никого не каю, ничего не помню, ничего у меня не спрашивайте. Осмотрели имеются ли раскольнические книги, но таковых не оказалось» 12. Из показаний наставника — 70-летнего старика Ефима Андреева Ермолина в 1849 г.: «Живу в Усть-Цильме, писать не учен, занимаюсь самодельным мастерством и тем себя пропитываю и оплачиваю государственные подати. С малых лет в Даниловой секте. В церковь для исповеди не хожу. В селении треб по расколу я не исправляю, из православия в раскол не перекрещиваю, крестьян не каю и по умершим панихид не читаю. Это несправедливо возводят на меня. По какому поводу называют меня попом объяснить не могу. Кто в Усть- Цильме требы по расколу исправляет вовсе мне не известно и этого не слыхал». В деле о закрытии моленной в с. Усть-Цильма в 1847 г. одним из фигурантов проходил крестьянин д. Ценогорской Лебской волости Мезенского уезда Степан Еремеев в народе поименованный «поп раскольнический Степан хромой», разъезжавший с проповедью и требоисправлением по всей Усть-Цилемской волости. О его деятельности в Архангельской епархии стало известно из рапорта благочинного священника Большеземельского прихода И. Попова, но в процессе следствия у суда вызвала недоверие к сведениям Попова бедность Еремеева: «Из мезенского суда. Дан ответ по рассмотрению дела, вызвавшего у суда вопросы и сомнения. Относительно Еремеева: если он раско- лоучитель и требоисправитель, то не богат, не знатен, не имеет торгового оборота и вряд ли бы из-за малого размера (денег?) оставил бы свою родину. И вряд ли Еремеев имеет какое-то значение в расколе. Слух не подтверждается»3. Хотя следствие так и не доказало его наставнической деятельности С. Еремеев по суду был выслан из Усть-Цильмы на родину, где в скором времени и умер4. Старческий возраст наставников был для таких, как Еремеев, спасением: духовников не привлекали к суду, не высылали за пределы волости, что в те годы было распространённым наказанием (известными местами, куда высылали «неблагонадёжных раскольников» были Сибирь и Кавказ), а их нестяжательство и вовсе снимало с них все подозрения. Известно, что коми староверов за «совращение в раскол» и «за богохульство и пропаганду раскола» ссылали в указанные регионы на поселение5. В период советского строительства остро обозначился вопрос с поставлением в наставники в силу того, что многие мужчины отошли от активной молитвенной жизни по причине принудительного их вовлечения в общественное производство и взятия с них подписей об отречении от веры. В условиях крайней нужды требоисправлением занялись старцы, знавшие уставы, но в силу разных причин не имевшие права на благословение в наставКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=