112 времени разрешалось прочим домочадцам брать на руки, показывать дитя дальним родственникам, играть с ним, а деревенским жителям навещать семью новорожденного. Крещёного ребёнка любого пола называют младенцем (до шести лет), церковным правилом разрешается по нему петь здравницы, а по усопшим совершать поминовения, добавляя после имени в службах о здравии или за упокой: Александра-младенца, Ирины-младеницы. Как и у церковно-православных, в семье крещёные дети выражают собой присутствие Святого Духа1; устьцилёмы называют младенца ангел, говорят: душа-та у него ангельска. В прошлом случае младенческой смерти их имена первыми зачитывались на поминальных службах (как чистых усопших, безгрешных душах) считалось, что умершие младенцы спасают своих матерей от грехов. В целом, с появлением каждого нового крещёного человека религиозная община пополняется новым членом и обретает надежду на развитие конфессии. 2 НА КНЦ УрО РАН Ф.5. Оп. 2. Д. 2327. Л. 20-21. 3 НА КНЦ УрО РАН Ф.5. Оп. 2. Д. 2327. Л. 21. Исповедь является вторым «нужно-потребным» обрядом староверов, строящимся на основе «чина исповеди», регламентирующим религиозно-бытовое поведение, заключавшееся в соблюдении многочисленных запретов и ограничений. В сознании религиозных людей земная жизнь предстаёт неким восхождением на великую гору добродетели, под которой понимается духовный рост верующего человека. При этом духовное обновление невозможно без четкого осознания человеком своей линии жизни и сравнения поведения с предписываемыми нормами, закрепленными в исповедном перечне вопросов покаянной практики. Неслучайно в святоотеческих трудах покаяние рассматривается как способ излечения от тяжких душевных недугов и обновления души. В частности, выписки об этом находим в многочисленных тетрадях, хранящихся в семьях устьцилёмов: «Истинное покаяние есть исцеление души. Мы должны облачиться в ризу нову, в одеяние светло» (Е. Сирин); «нет ни одного греха, который бы не покорился и не был препровождён силою покаяния» (Иоанн Златоуст, рукопись). Для верующих людей яркими примерами того являются обращения к Богу Марии Египетской, св. Евдокии, живших в блуде; поучением является притча о блудном сыне, а его молитва «Боже милостив, буди йене грешного...» включена в число молитв «приходного начала» (начальные молитвы к службе). Духовные отцы учат: покаяние предполагает духовное восхождение Бернштам Т. А Молодость в символизме переходных обрядов восточных славян: учение и опыт Церкви в народном христианстве. СПб.: «Петербургское Востоковедение», 2000. С. 108. верующего, но для покаяния недостаточно одного осознания грехов — необходимо искреннее раскаяние в своих согрешениях и твёрдое намерение изменить свою жизнь: «еже к тому не согрешати». В чине исповеди говорится об этом: «Аще кто приидет чистым сердцем каятися грехов своих, истинно обещеваяся к тому не творити зла и Господь наш Исус Христос, Сын Божий, такова сотворит свята» (чин исповеди в Потребнике). При этом важно учесть, что раскаяние должно быть искренним, иначе оно повергает верующего в ещё больший грех. По Ефрему Сирину: «наружное покаяние не цельбу приносит, а погибель. Таковым не только не отпускается, но и прилагается ещё больший грех, ибо лицемер посмеивается самому Богу» (Рукопись). Важность этого положения закреплена в малом потребнике, где в конце чина исповеди спрашивается: «Имеешь ли сложение в мыслях и усердие сердечное исправиться во исповедных тобою гресех? Обещаешеся ли Богу потом тех не творити?» (Малый потребник). В толковании Зонары на 38 правило Василия Великого говорится, что человек, покаявшийся в своих согрешениях, но не оставивший прежней жизни, не принимается в число кающихся, ибо сущность покаяния заключается в раскаянии согрешившего и его скорби о содеянном грехе. Пребывающему же в грехе нет веры». Уход от греховной жизни предполагает выбор иного пути — пути добродетели и только творя добро можно спасити свою душу: «блажены милостивии, яко ти и помилованы будут» (Тимофей Александрийский, 18-й ответ). Эти важнейшие положения о значении исповеди усть-цилемские духовники раскрывали и объясняли своим духовным чадам, всемерно стремясь вывести их на качественно иной уровень религиозности и направить на путь спасения. Нарушением предписываемых «правил жизни» старовер обрекал себя на греховность, а в зависимости от ситуации — и на отлучение от соборных молений. В представлении устьцилёмов, «каждый шаг» на земле греховен: «проснулся — грех, селза стол—грех, спать лег —грех», за каждый шаг необходимо каяться2. В исповеди староверы видели путь спасения, в отношении к ней проявлялся заложенный в них страх Божий и понимание поучений: «покаялсэ, да опеть тоже сотворил, дэк ищэ больше греха на душу взял. Так лучше не каяце»3. Однако, для большинства современных староверов путь спасения ограничен и заключается только в избавлении от грехов молодости, чем они стремятся обеспечить себе место в рае или «где-ле не по-далеку Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=