158 будут молчаливы», «О добрых женах от притчей чтение» (из Цветной Триоди), «Слово Иоанна Златоуста о злых женах» и др. Церковные правила и писания призывали женщин к смирению, покорности, молчанию; «Слова» поучений зачитывали в семьях, особенно где росли девочки. В прошлом девушки с малолетства усваивали своё положение известного бесправия, беспрекословного подчинения и покорности отцу, а затем свёкру и мужу. Об этом свидетельствуют и формы брака, когда мнение девушки на супружество не спрашивалось (подробнее в гл. 4). Усть-цилемские невесты говорили о замужестве: «Не камешек на берегу, не выберешь». Матери так поучали дочерей: «Уши выше головы не бывают» (о послушании); «Замужница не заречница и не запечница»; «Замужье не заречье и не запечье: из заречья переедешь, из-за печки выйдешь, а от мужа не уйдёшь/не откажешься»1. Наставления невесте звучали и в плачах-заручениях: 1 Фольклор Усть-Цильмы: пословицы, поговорки, присловья. Сыктывкар, 2008. С. 142. 2 НА КНЦ УрО РАН Ф. 5. Оп. 2. Д. 568. Л. 13-14. 3 ПМА. Записано от В. Н. Евсюгина, 1962 г.р., м/р д. Нонбург, в с. Тру- сово в 2010 г. 4 Ончуков Е. О расколе на Низовой Печоре. СПб., 1901. с. 12-13. 5 ПМА. Записано от П. Г. Бабиковой, 1932 г.р., д. Чукчино в 2000 г. 6 ПМА. Записано от Ф. Ф. Ермолиной, 1927 г.р. в с. Трусово в 2001 г. Угождать надо да свёкру-батюшке, Угождать надо да свекрови-матушке. Приговаривать надо деверьюшкам. Унижаться надо золовушкам 12. Но, несмотря на призывы к беспрекословной покорности, известны случаи, когда жёны-устьцилёмки прибегали к решительным действиям. Вероятно, их известная независимость и активность обуславливалась и самой жизнью. В малой семье, когда муж длительно находился на промыслах, занимался извозом, жене приходилось самостоятельно вести хозяйство и принимать решения, поэтому говорить о сугубой робости усть-цилемских девушек и женщин не приходится. Например, когда муж злоупотреблял спиртным, что бывало крайне редко, и не выполнял семейно-хозяйственные обязанности, жена могла обратиться в общину с просьбой о переизбрании его с «должности» старшего в семье и даже снятия его с довольствия. К примеру, о находчивости и известной смелости женщин на Цильме был записан такой анекдот: «Подымаюццэ мужик со своей бабой по Цыльмы в лодке. Толкаюцце шестами, мелко: мужик с носу, жёнка с кормы. Мужик и говорит: “Како ле жена худо толкаисе, не ходко подымаемое’’.— “Худо не худо пихаюсь, а от тебя не оставаюсь”. Плывут дальше. Мужик говорит: “Ну-ко перейди внос, я с кормы буду пихацце". Плывут, мужик опеть к жёнки: “Худа ты помошнича. Тихо идём”,— “Худа не худа, в впереди тебя еду”. Мужик боле и замолчал, жёнка ему не поддалась»3. По образу матерей решительными вырастали и дочери. Известно, что практиковались такие браки, когда осознанно в пару соединяли ведомого парня и активную целеустремлённую девушку, которая и становилась полноправной хозяйкой в малой семье. Такие случаи не единичны, и в рассказах подобные семьи характеризуются удачными. Взору Н. Е. Ончукова положение усть-цилемской женщины в семье виделось весьма вольготным, исследователь восторженно пишет, сравнивая женскую долю устьцилёмки и коми-ижемки: «Как принижена и как забита ещё женщина на всей Ижме. Не такое положение в Усть-Цильме. Здесь женщина совершенно свободна, она совершенно равноправный член семьи, больше того положение женщин у усть-цилёмов прочно, можно сказать высоко... Усть-цилёмка, выходя замуж, хорошо знает, что воля у ней будет, а о неволе она и не слыхала... Входя в дом мужа, молодка становится не только рабочей силой, бесправной и безмолвной как на Ижме, а настоящей и полной хозяйкой, самостоятельно и безотчетно распоряжающейся всем добром—муж только зарабатывай»4. Таким образом, говорить об абсолютной робости и нерешительности женщин не представляется верным, в большинстве семей жена имела влияние на мужа, даже в тех случаях, когда свекровь прилагала немалые усилия к уничижению невестки, всячески стремилась унизить её в глазах мужа. По этому поводу на Печоре, как и повсеместно, говорили: «Ночная кукушка дневную пере- кукует», «Ночь — спасительница и смирительница», т.е. здоровая сексуальная жизнь всегда ценилась мужчиной, и он неизменно оставался на стороне жены, но в патриархальной семье не всегда мог открыто стать на её защиту. При всей своей деловитости жена оставалась в подчинении у мужа, являлась ему опорой, проявляла послушание и не имела права его осуждать: «Самый большой грех той жене, которая мужа не в чести держит»5. По рассказам, обиженный, униженный муж мог наказать свою жену, случалось, что наводил на неё порчу: «Одна баба мужа своего не в чести держала. Кормила мужа из коробочки, он терпел, терпел и говорит: “Из коробочки меня кормишь и сама будешь как коробочка”. Она пошла во хлев, увидела лягушку, бат заклелась да выбросила ей и заболела. Болезнь в ей вошла»6. Как и повсюду, в патриархальных семьях исследователи отмечают наряду с благосклонным деспотичное Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=