162 рекала на скорбное существование: насмешки и унижения, наносимые женами братьев, односельчанами были нередким явлением. Их общественный статус возрастал лишь в том случае, когда они становились грамотными в делах веры: «Старые девы, те уж грамотой занимались, а мужики те пока при родителях жили, а потом так — бобылями. У нас в роду тётка Катя была. Прихрамывала на ногу дек и замуж не вышла. Зато уж грамоту знала. Псалтырь читала, детей крестила, ей уважали»1. В прошлом таких стариц называли христовы невесты 12. Е. Ончуковым на Печоре был записан текст о взаимоотношениях невесток с золовками, наполненный иронией: 1 ПМА. Записано от А. М. Бабиковой, 1922 г.р., д. Чукчино в 2000 г. 2 Ляцкий Е. А. Поездка на Печору (из путевых заметок) // ЙЕ. Кн. 12. СПб., 1904. С. 724. 3 Снчуков Е. Былинная поэзия на Печоре. СПб., 1903. С. 59. 4 Братья мужа. 5 ПМА. Записано от Ф. Н. Шишелова, 1926 г.р. в 1980 г. в д. Чукчино. 6 Деяния Третьего Всероссийского Собора Древлеправославной Поморской Церкви. СПб., 2008. С. 179. Ссылка: Матфей Властарь, кн. Синтагма буква Г. Гл. 13. С. 122-123. 7 ПМА. Записано от М. А. Дуркиной, 1934 г.р., в Трусово в 2012 г. Ай во славном во городе во Кашине, Да было побоище престрашное: Как дрались невестушки с золовками, Как большими боями всё мутовками, Зарежали горшки да ёни пушками, Да стреляли из-за каменной стены, из жернова...3. Подобные побасенки, присказки и ныне информанты сопровождают комментарием «на веках бывало всякое», иллюстрируя личным житейским случаем. О том, что невестки объединялись, и могли постоять за себя говорится, к примеру, в таком присловье: «Взяли молодки верётна, берегите деверья4 глазья». В настоящее время некоторые житейские ситуации, связанные с внутренними взаимоотношениями в семье, составляют юмор в мужском разговоре, например, когда предполагается проживание в одном доме двух братьев с семьями. При возведении такого дома, информант заметил строителям: «На стены между избами (половинами дома — Т.Д.) не жалейте бревен. Нынче молодки с долгими ногтями живут. Тонки стены прокопают и глаза друг дружке вычепают»5. В этом ироничном замечании, безусловно, отражена некогда существовавшая проблема непростых взаимоотношений и между невестками, хотя в староверских семьях такие случаи жизни были редкими исключениями. По рассказам женщин, мужчины относились терпимо к женам братьев и не выражали явного недовольства. В этом случае говорили словами общеизвестной частушки: «Лучше деверя четыре, чем одна золовушка». О недружелюбных, придирчивых родственниках мужа в усть-цилемских селениях оскорбительно говорили: «Мужья родня в жопе хвоя». Благополучнее жизнь молодой пары, особенно жены, складывалась в малой семье, где муж проявлял самостоятельность и мог защитить жену от нападок родителей и сельчан, говорили: «Если муж жену похвалит, всему миру не захулить». Даже в самых неутешительных случаях женщина не имела права уйти от мужа и вернуться в дом родителей. Основанием тому были церковные регламентации, следовать которым призывали наставники. В решениях Первого Всероссийского Собора христиан-поморцев (1909 год), приемлющих брак, говорится: развод допускается только в случаях, предусмотренных церковным законом, изложенным в книге Синтагма — «если жена посягнёт на жизнь мужа или, если муж будет иметь злой умысел против государства»6. На практике исключения составляли ситуации, связанные с чародейной практикой: «У каких ле свадьба была и пришли смотреть. А пришли-то знаюшшы и их не посадили за стол. Они назло сделали: молоды прожили восемь месяцев, а меж има так ничё и не было. Потом родители мужа стали говорить, чё ле делать надо, недобро дело происходит. Потом девку забрали назад. Ране ведь люди всяки были, делали худо некоторы. А так разводиться запрещалось»7. В других случаях семья сохранялась, жена вынуждена была принимать условия жизни, хотя и в исключительных случаях, терпеть унижения родни до конца своих дней. Даже в тех случаях, когда муж изменял жене, крестьянский мир обвинял женщину, а о разводе не могло быть и речи. И, наоборот: по общинному правилу муж мог оставить жену в случае её неверности или бездетности. Если бездетные браки, а таких были единицы, распадались, то мужчина чаще вступал в повторный брак с девицей, женщина — с вдовцом, имевшим детей; говорили: уходила на детей и воспитывала детей мужа. Количество разводов возросло со второй половины XX в., когда был нарушен традиционный семейный уклад, женщин вовлекли в общественное производство, где они вынуждены были трудиться наравне с мужчинами. Начиная с 1930-х гг. многие девушки уже утрачивали былую кротость, обретали большую решительность, например, могли даже сбежать на следующий день свадьбы от навязанного нелюбимого мужа: «Я от жениха сбежала. А меня замуж выдали тоже за парня, от которого невеста убежала. Мужа-то Тимофеем звали, ну и за Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=