178 и полемическими сочинениями их наставников; как уже говорилось в первой главе, проповедь с Выга распространялась через пижемских наставников на всю Печору. В 60-х гг. XVIII в. в среде московских староверов- поморцев стало все больше утверждаться мнение о допустимости «новоженческих» браков, главным проповедником этого был Василий Емельянов (1729-1797) — первый настоятель Монинской общины1. Несмотря на то, что с момента основания московская поморская община руководствовалась правилами, принятыми в Выговском общежительстве, и считала выговских отцов своими духовными руководителями и наставниками, московские поморцы, «значительную часть которых составляло купечество, для которого вопросы собственности и права её наследования имели существенное значение, считали необходимым решить проблему брака положительно» 12. И только после продолжительных споров в конце XVIII в. вопрос о допустимости бессвященнословного брака был решен позитивно: «Уже в 1794 году московская Покровская община и Выговское общежительство находились накануне разрыва отношений. Но этого не произошло, так как вскоре позиция выговских наставников стала меняться. Немалую роль в этом, вероятно, играл тот бесспорный факт, что выговцы экономически зависели от москвичей. Тимофей Андреев, ранее написавший несколько “бракоборных” сочинений, признал “ново- женческий” брак допустимым и призывал созвать общий собор для установления способов его заключения. В 1795 году Архип Дементьев, желая примирить всех поморцев, объявил, что не считает Василия Емельянова еретиком, а “новоженов” блудниками. После смерти Василия Емельянова 19 апреля 1797 года в конце того же года на Выг отправился московский наставник Гавриил Илларионович Скачков с целью окончательного примирения. Московская община снабдила его специальным письмом, где просила выговцев “уведомить нас о ваших к нам благосклонности и мирном и единомысленном разумении”. Г. И. Скачков сумел добиться от выговцев положительного решения вопроса о браке. 3 января 1798 года он вернулся в Москву с мирным посланием, в котором выговские отцы изъявили свое согласие с московской общиной по данной проблеме»3. Установленное согласие на возможность заключения браков было закреплено Г. И. Скачковым, создавшим «Канон Господу 1 Мальцев А. И. Старообрядческие беспоповские согласия в XVIII— начале XIX в. /Мр://затз(аг-ЫЫю.исог.ги/риЫ/142-1-0-342. 2 Юхименко Е. М. Поморское староверие в Москве и храм в Токма- ковом переулке. М., 2008. С. 9. 3 Мальцев А. И. Старообрядческие беспоповские согласия ... Мр://затз1аг-ЫЫ1Ь. исог. ги. 4 Батов Д. В. О Каноне брачного молитвословия Ы1р://затз1аг-ЫЫю. исог.ги. 5 Батов Д. В. О Каноне брачного молитвословия Мр://затз1аг-ЫЫю исог.ги 6 Егупенок Симеон. О таинстве брака: Мр://затз1аг-ЫЬНо.исог.ги; Агеева Е. А. Старообрядческий полемический сборник XIX века: к вопросу о браке у старообрядцев // Вестник церковной истории. 2011. № 3-4. С. 191-218: Данилко Е. С. Отношение к браку и некоторые особенности свадебного обряда у южноуральских старообрядцев // Старообрядческий мир Волго-Камья. Пермь, 2001. С. 184-193. 7 ПМА. Записано от А. Г. Носова, 1974 г.р., в с. Усть-Цильма в 2003 г. Богу на обряд бракосовершения нерукоположенными мужами поморской Церкви»4, более известный под названием «Канон Всемилостливому Спасу». Сочинение было поддержано современниками и получило высокую оценку в литературе: «Творение сие отпечатано во внешнецензурной типографии и упоминается и в оглавлении по каталогу староверческих сочинений П. Любопытного, но ни цензура, ни издатели, ни читающие сии издания до настоящего времени решительно никто не зазрил и не предъявил возражений против святословий канона. <...> Канон брачного молитвословия есть приумножение славы Божией, укрепление законного бракосочетания, сущего пристанища целомудрия, меч, отсекающий скудное бракоборство»5. Создание канона было одобрено как «дело поистине похвальное, нужное и полезное». Дискуссии о возможности заключения браков продолжались во многих староверческих центрах6. По мнению настоятеля усть-цилемского молитвенного дома А. Г. Носова, вернуться к брачной жизни христиан подтолкнули и жизненные обстоятельства — рекрутство. Воин — невольник, и в случае его гибели погребение совершалось не по древлецерковному правилу, как это было принято у староверов, считавших иное погребение неправедным (греховным), а для усопшего духовной погибелью (бросить камнем в могилу): «суровая действительность жизни: холостых призывали в рекруты, а женатые оставались в семьях, но платили подать государю. Христианину было трудно противостоять в этих условиях, и перед ними стояла дилемма: либо обзаводиться семьями, либо принять грех — идти в рекруты, а рекруты молились за царя и, к тому же, можно было погибнуть, а значит, быть погребённым не по-христиански, не по древлеправославному чину. Вопросы ставились непростые перед староверами»7. Проблема семейно-брачных отношений поднималась и на Первом Всероссийском Соборе христиан- поморцев, приемлющих брак, проходившем в 1909 г. в Москве, на котором с докладом «О существе брака» выступил ТА. Худошин, разъяснивший суть бессвященнословного брака. На Соборе было принято решение об Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=