188 давать. Невеста и говорит родителям: “Вы идите, а я с има справлюсь”. Приехали сваты с сушуном, невесту хотят нарежать, спрашивают: “Где отец, мати?". Девка отвечат: “Отец дрова сек да пол х...а отсек, ушел в кузницу приковывать”,— “Мати-та гдей-но?”— “Мати блины пекла, пол «пирога»1 сожгла, ушла лечиться.” Д девка из угла в угол ходит, рука о руку колотит. Сваты и спрашивают: “Ты пошшой- но ходишь, руки-ти колотишь у себя?”.— “А я ночью хоровод водила, да мужиков за х...р водила, сённи руки болят". Сваты перегленулись, думают: у нас жених не совся, да невеста не шипко... Скоре назад домой, и уехали, и никако назад именье не надо, а то позору не обобраться» 12. Текст насыщен сюжетами, характеризующими ситуацию как неправомерную. В святочных играх роль кузнеца, «способного» перековать старого в молодого, связывается с представлениями о перерождении, обновлении, в нашем случае, скорее указывает на несостоятельность психически больного жениха, тогда как в тексте престарелый человек не утратил способность к обновлению3. Вместе с тем, «лечением» и уходом родителей из дома также аллегорично объясняется их отказ решать вопрос положительно, указывается безысходность затеи сватов (ср.: вариантами отказа сватам было отворачивание от них одного из родителей невесты, или сидение к ним вполоборота/спиной). Повсеместно категорически запрещались браки с психически больными людьми, что могло привести к вырождению рода. Сватовство умственно неполноценного жениха и его родни воспринималось сельским сообществом как осмеяние рода невесты, представители которого по-разному реагировали на ситуацию. В сюжете через молодёжные (хороводные) бесчинства раскрывается здоровая энергия девушки, способной к браку и деторождению. Данный текст можно рассматривать как претензию, выраженную в традиционной фольклорной форме, соответствовавшую обстоятельствам и поэтому считавшуюся уместной. Мне приходилось неоднократно слышать от информантов, что «стары люди напусто (беспричинно — Т.Д.) не говорили» и «крепкое словцо» всегда говорилось к конкретному случаю/месту, а данный текст характеризовали как поучительный, призывавший с достоинством относиться к невестам, в том числе и из бедных семей. 1 Метафора женского полового органа 2 ПМА. Записано от П. Г. Бабиковой, 1932 г.р., в д. Чукчино в 2004 г. 3 Байбурин А. К. Ритуал: старое и новое //Историко-этнографические исследования по фольклору. М„ 1994. С. 37-38. 4 Обоссали. 5 Одним. 6 Чародейный способ «присушивания» невесты к парню. 7 ПМА. Записано от М. А. Дуркиной, 1934 г.р. в с. Трусово в 2012 г. 8 Байбурин А. К., Топорков А. Л. У истоков этикета. Л.: «Наука», 1990. С. 27-28. Чрезмерная скромность обрекала девушек на одиночество даже в молодёжном кругу, их не приглашали танцевать, как рассказывают информанты «из-за них не дрались» и в целом о них говорили, как о «неживых». Таким девушкам приходилось рассчитывать только на сватов и случай. Особую категорию составляли ленивые девушки, в том числе и из богатых семей. К таким неохотно сватались, чаще в исключительных случаях, когда женихам приходилось принимать отказы от других семейств. Ленивых невест из зажиточных хозяйств брали исключительно из-за их богатого приданого и возможности использовать помощь новой родни: «Милка, ты коса, горбата, да червонцами богата, за то и люблю». «Долго спишь, всех женихов проспишь», «Женихи пришли, все ворота обостели4»,— будили сонливых невест, не стремящихся к труду, рукоделию. Во взаимоотношениях молодёжи зафиксированы общинные (локальные) правила поведения, согласно которым парень и девушка договаривались между собой о дружбе на определённый период времени с тем, чтобы больше узнать друг о друге. В течение этого срока девушка должна была отвергать ухаживания других парней, а юноше воспрещалось заглядываться на других девушек. Гарантией этого являлся обмен рукавицами (предложение всегда исходило от мужчины): «Я молода была, мы на участке жили и с онным5 парнем обмене- лись рукавицами, он мне свои рукавицы дал, а я ему свои перчатки. Это как дружить будем, на других не гледим. А потом он на меня не глядит. Оказывается, он ревнивой был, то и не глядел. А я улыбчива всю жизнь. Я ине стала с ним дружить, раз ревнивой был. Потом он хотел меня к своим родителям заташшыть, я — нет, думаю там меня натяпкают6 ещё. Ране ведь бабки всяки были, погладят по спине и всё притаго- ватают, выйдешь замуж. Я не пошла. Так не чё у нас и не получилось. И рукавицы так и остались, я их не носила»7. Особое отношение к рукавицам связывается с символикой руки как знака власти, основанного на идее принадлежности8. В брачных отношениях предложение жениха обменяться рукавицами, хотя и на временный период свидетельствовало о его готовности ухаживания за девушкой и намерении жениться. В свадебной обрядКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=