189 ности у устьцилёмов взаимные одаривания рукавицами служили знаком признания молодой пары: их преподношение невестке рассматривалось как готовность принять её в семью мужа и его родни, аналогичный подарок от невестки символизировал стремление к общению с новой родней и налаживанию контакта1. 1 Дронова Т. И. Одежда староверов Усть-Цильмы: традиционные типы и функции в поверьях и обрядовой культуре (середина XIX— начало XXI вв.). Сыктывкар, 2011. С. 31-32. 2 Толстая С. М. Лавка//Славянские древности: этнолингвистический словарь / Ред. Н.И. Толстой. М., 2004. Т. 3. С. 72. 3 ПМА Записано от П. Г. Бабиковой, 1932 г.р., в д. Чукчино в 2004 г. 4 ПМА. Записано от П. Г. Бабиковой, 1932 г.р., в д. Чукчино в 2004 г. 5 Забелин И. Е. Женщина по понятиям старинных книжников // «А се грехи злые, смертные...». Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX—начала XX века. Кн. 2 М., 2004. С. 257-258. Считалось, что после 20 лет девушка начинала увядать, о ней говорили девка в годах. Если к этому возрасту у неё не было пары, то общественное мнение начинало считать её года, которые называли лавками'. «...Я не л а в о ч к у у тя просидела, / Не сундук платьев поизносила...»,— причитает невеста не старше 20 лет. Лавка в славянской культуре символизировала жизненное, наполненное пространство дома в противоположность пустоте смертного жилища, а в свадебном обряде сидение на лавке в доме противопоставлялось молодежным гуляньям 12. Поэтому девушки стремились до 20 лет выйти замуж; каждый год из следующих пяти лет исчислялся метафорически напрасно просиженной лавкой, этим выражали и бездействие девушки, и её неспособность вызывать интерес у парней. Как и повсеместно, в усть-цилемских семьях соблюдался принцип старшинства в браке. Выражением оставить сестру на лавке констатировали обречение на одиночество/ безбрачие старшую дочь в семье в случае раннего ухода замуж младшей. В этом случае также говорили посадить сестру на костер. Несмотря на сложности семейной жизни и многочисленные несчастные женские судьбы, девушки всемерно стремились к замужеству: «Баба кается, девка замуж пихается», «Баба плачет — горе мучит, девка плачет — замуж хочет». Самовары закипели, Девки замуж захотели. А ребята не берут - Девки рёвушкой ревут3. Замужние женщины всячески отговаривали малолетних невест от раннего замужества: «Походишь по больно брюхо, да некрасиво лицо/рожу»; «Не у татки, не у мамки, не разляжешься на лавке», пытались продлить вольную девичью жизнь, повсеместно признаваемую в жизни женщины лучшей. Об этом сложены многочисленные частушки: Девки замуж, девки замуж, Дурочки торопятся. Девки девичья-то жизнь Обратно не воротиться4. Замужество для девушки, даже несмотря на разные трудности, было всегда желанным и связывалось с её защитой и упрочением в жизни. Усть-цилемские присловья об этом: «С мужем жена — чисто госпожа, без мужа жена — чисто сирота»; «Худой мужичишко, да при- тульичко: за него завалюсь, никого не боюсь»; «Солнце выйдет, так тепло, замуж выйдешь, так добро»; «За мужниной спиной жить». Неслучайно в ритуальных плачах муж наделяется высокими эпитетами — гора высокая, стена каменная, стена городдвая, лада милое. Счастливый брак придавал женщине социальную защиту и уверенность в житейских/хозяйственных делах, о чём и свидетельствуют эти присловья. О неблагополучных замужествах в печорских деревнях говорили: «На печи мытьё да замужем житьё». Родители стремились вырастить дочь здоровой, работящей, целомудренной с тем, чтобы её выдать замуж, не посрамив род, иначе дальнейшая жизнь дочери представлялась безрадостной как для них, так и для неё самой. И. Е. Забелин, основываясь на книжных средневековых памятниках, пишет: «Выход замуж определял её (девушки — Т.Д.) сущность призвания. Если этот единственный выход чем-либо преграждался, то дочь теряла всякое значение для общества <...> Таких дочерей удаляли из общества как членов вовсе излишних и никуда не пригодных»5. Поэтому девушки проявляли немалую активность и решительность, чтобы выйти замуж, и каждая из них надеялась на счастливую жизнь с любимым человеком, или с тем, кого выбирали ей родители. Кроме экономических и социальных причин необходимость в замужестве обусловливалась и церковными правилами, запрещавшими интимную связь мужчин и женщин вне брака, понимаемую как «блуд». «Плодиться» и «размножаться» в паре было заповедано Богом, таким образом, жизнь в супружестве понималась и как исполнение Божьей воли: «Женитьба — воля Божья». В 25 лет девушка выходила из категории невест в категорию старых дев с названиями перестарок, браковка, вековуха, говорили: «Кислые шаньги не еда, старым девкам замуж не хода». Выражением сидеть/просидеть за дымником также характеризовали одиноких девушек Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=