190 на возрасте. По свидетельству информантов, бывало, что и девушки из знатных и богатых родов оставались «в девках», но не по своей воле, а родительской, поскольку те выжидали богатых женихов. Случалось и такое: девушек из-за непокорного, высокомерного характера никто не сватал. В этом случае сельчане иронизировали: «Платье на грядке, урод на руках»; «Сундук с бельём, да невеста с горбом»; «Все парами, все парами1, только я верчу шарами 12»; «Живёт как яга ягична». Женихи между собой осуждали строптивых невест, бывало, злонамеренно желали: «Пусть сидит и между ног плюет» или иронизировали: «Так никто и не нюхнул». Как уже говорилось в третьей главе, невыход замуж связывали с тем, что девушка не прошла социализацию или в отношении её в детстве не были исполнены необходимые ритуалы, направленные на «открывание органов»3. В прошлом одинокую немолодую девушку, как не исполнившую природное предназначение, устраняли из семьи и общины. Повсеместно считалось, что старые девы в связи с неудавшейся судьбой с возрастом становились озлобленными на жизнь, о чём говорится в усть-цилемских присловьях: «Старая дева как цепна собака»4, «Есть в семье старая дева и чёрт не нужен». Им приписывались вредоносные качества: обладание «тяжёлым взглядом», способным к сглазу; в семьях, где проживали такие девушки, ожидали падеж скота и другие неувязки в хозяйственных делах5. На Руси «старых дев» отдавали в монастыри / скиты, а после закрытия последних девушки-староверки оставались до конца своих дней в родительском доме, и по этому поводу о каждой в усть-цилемских селениях говорили, что она пригорела родителям, т.е. они вынуждены были до конца своих лет заботиться о ней. Жизнь незамужней была безрадостной, и ей приходилось «веки одной куковать», 1 Парами. 2 Гпазами. 3 Байбурин А. К. Обрядовые формы половой идентификации детей // Этнические стереотипы мужского и женского поведения. СПб., 1991. С. 260. 4 Как злая собака на привязи. 5 Ср.: «Шуточная свадьба выступает как магический эквивалент настоящей, как своеобразное заклинание и оберег для невступивших в брак. Согласно традиционным воззрениям, безбрачие тех, кто уже переступил порог полового созревания, наносит серьёзный ущерб общей «способности», «плодности», губительно сказывается на будущем урожае, приплоде скота, состояний природных стихий и т.п. Отсюда стремление снять эти угрозы при помощи разного рода подражательных игр, имитирующих брак. Уклоняющиеся от них несут наказание, иногда довольно серьёзное, наносящее ущерб их репутации и «чести». См.об этом: Морозов И. А. Женитьба добра молодца: происхождение и типология традиционных молодёжных развлечений с символикой «свадьбы» / «женитьбы» М ■ Лабиринт 1998. С. 44. 6 Бабикова (Дронова) Т. И. Усть-Цилемская «Горка»/Методическое пособие. Ижма, 1992. С. 26-38. 7 РО ИРЛИ. Колл. 6. П. 6. № 1. Л. 1. 8 Кормчая книга. Правила Василия Великого, глава 21, правило 23. С. 602-603. т.е. не только проживать в одиночестве, но и оставаться в стороне от празднично-обрядовой жизни общины. «Засидевшихся» невест замужние женщины всегда утешали; выражением руки сыщутся ‘кто-нибудь еще посватается' желали скорейшего замужества. По церковным правилам после 25 лет девушка могла самостоятельно принимать решение в случае жизненных перемен, не спрашивая разрешения родителей. Молодых людей брачного возраста называли парни, робята, полный жених, а нашедшего пару, девушки между собой и в частушках называли ягодинка/ягоди- ночка, дроля, милёнок: 1. Ягодиной к а уехал В города, во дальние. Из-за него не греет солнышко, Деньки туманные. 2. Д р о л я, вспомни тот денёк, Когда ты меня завлёк. Ты был в беленькой рубашке, Ремешок на левый бок. 3. Истопилась, истопилась В огороде баня. Споженился, споженился Мой миленок Ваня6. Родители желали дочери мужа (а себе зятя) работящего, «чтоб смирёной был, табаку не курил, чтоб не пил, не дурачил, не воровал»7. Парня старше 25 лет называли переходник, после 30 лет — кобель, бобыль; бобылём ходить / быком ходить ‘быть неженатым, остаться в холостяках'. В промысловых районах, где большой проблемой была гибель мужчин, во вдовстве мыслилось житьё убогое, да сиротливое, предстояло жить позориться. Женщинам было очень сложно в одиночестве растить детей, чаще они вступали в новый брак, но для этого существовали ограничения. Крайний срок вступления в брак для женщины обусловливался её репродуктивностью, верхняя граница которого определялась в 40 лет, а для мужчин — в 50 лет. Женщина, вышедшая замуж позднее установленного срока, по правилу Кормчей книги лишалась «благого общения»8 и в миру обрекала себя на поругание старцами, которые отстранялись от неё до тех пор, пока та не разрывала отношений с мужчиной. В народе о таких женщинах иронично говорили: «ДевушКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=