226 горку беда ждём, како без горки. После войны горку стали на Иван да Петров день водить. Если в Иван день выдожжыт, то на горку никто не придёт — наряды вымокнут, будут никуды негодны. Платы тоже поблекнут. Бат потому и на Петров день и стали собирацце (на горку — Т.Д.), ране то не водили. Надо на горку сходить, а то год пустой. Даже в дожливу погоду нынь в клуп заходим горку водить, всё равно надо провести»1. «В совецько время всех в колхоз загонили, набыло робить, без выходных. Тут уш горки меньше стали водить, но всё равно пели, ходили по улицам пели, компаниями дома пели. < . > А после войны-то уш только в Иван да Петров день на горки стали ходить, а раньше в Петров день не водили, все уш на сенокос после Ивана дня заедут. Против Петрова дня только петрбвшыну 12 варили, да по огнйшшам ездили — вот и всё веселье. Раньше моторов не было туды-сюды на лодках ездить. На сенокос заедут — како уш тут горки на Петров день? Робить уш тут надо было. На сенокоси даже в Петров день с обеда робили»3. Ранее в Петров день горку водили лишь в том случае, если сенокос переносили на более позднее время, обычно по причине позднего вскрытия реки и, в связи с этим, позднего созревания трав. По воспоминаниям участниц хороводов, в круг становились преимущественно девушки-подростки и молодёжь, тогда как взрослые чаще «сидели компаньями» и, несмотря на праздничный день, горка проходила значительно скромнее: «Которыза реку уедут на Петров день, те уш обратно не приезжали и там (за рекой — Т.Д.) горку не водили. В Петров день больше незамужны девки ходили в хороводи, и уш баски наряды на горку не одевали, в простом шелковьй ходили. А нынь наоборот, в Петров день пушшэ горку водят, потому что все к Петрову дню больше приезжают. Тут и петровшына и горка»4. 1 ПМА. Записано от П. Г. Бабиковой, 1932 г.р., в д. Чукчино в 2003 г. ? Ритуальная каша из пшена. 3 ПМА Записано от А. И. Дуркина, 1912 г.р., д Чукчино в 2005 г. 4 ПМА. Записано от И. М. Лазаренко, 1931 г.р., Е. М. Пыстиной, 1932 г.р. в д. Коровий Ручей в 2011 г. 5 Дронова Т. И. Территория как один из дифференцирующих факторов в этноконфессиональном самосознании нижнепечорских староверов II Коренные этносы Севера европейской части России на пороге нового тысячелетия: история, современность, перспективы / Отв. ред. 3. А. Савельева. Сыктывкар: Издательство Коми НЦ. 2000. С. 244. 6 Хотя формально никаких нормативно-правовых документов и постановлении, запрещавших носить народную одежду, не существовало, но всё традиционное воспринималось представителями сельской власти отрицательно. Одежду, как устаревшую, запрещали носить специалистам госучреждений, а иногда изгоняли и сельских жителей, приходивших в традиционной одежде туда с личными вопросами. Гонения на всё традиционное ужесточились в период с 1961 по 1964 гг., когда произошло объединение Усть-Цилемского и Ижемского районов в единый Ижмо-Ципемский с центром в с. Усть- Цильма. По воспоминаниям очевидцев и участников событий, уже в первый день объединения районов сотрудницам госучреждений, продолжавшим носить народную одежду, было дано полдня на приобретение современной одежды, в ином случае они могли быть уволенными. 7 ПМА. Записано от М. Н. Тиранова, 1919 г.р., в с. Усть-Цильма в 1987 г. На традиционную жизнь устьцилёмов негативно повлияло и объединение в 1961-1964 гг. Усть-Цилемского и Ижемского районов в единый укрупненный Ижмо- Цилемский с центром в с. Усть-Цильма5. Как уже говорилось, в этот период ужесточились гонения на всё традиционное: запрещались религиозные службы, ношение народной одежды6, проведение горочных гуляний, рассматриваемых как «пережиток прошлого», «вековая отсталость». В местах проведения хороводов администрация села организовывала «смотры» сельского духового оркестра, заглушавшего пение участников праздника. Несмотря на чинившиеся препятствия, жители сёл и деревень по традиции собирались водить хороводы. О значении горки в жизни устьцилёмов свидетельствует рассказ Марфы Николаевны Тирановой — известного в Усть-Цилемском районе знатока песен, заводилы горок: «У нас отец-родитель под старость слеповал и больше всё на печи лежал. Лежит, песни тихонечко попеват. Мария-сестра сказывала, пришла, спрашиват: “Тата чё делашь?”— “Горку вожу”. Старой был, а всё про горку думал. Родители много песен знали, мы с сестрой где неме знам (значительно меньше —Т.Д.)»7. В XX в. горка в с. Усть-Цильма не проводилась только в 1941 г., но уже в последующие годы она была возобн< "лена. В пижемских селениях — центре печорского староверия — хороводные гулянья находились под запретом с конца 1940-х гг. до конца 1970-х гг.: «Горку тогда нельзя водить было. В войну еще горку водили, а в конце сороковых годов уже нет. В 1977 году гоненья на горку ещё были, и я как директор дома культуры согласовал с парткомом и решили провести праздник “Проводы белых ночей”. Обошли всех бабушек, всех людей, кто умеет петь, и решили в воскресенье, накануне Ивана дня — не в Иван день — горку провести. Иван день - старинный праздник, нельзя было в эти годы горку водить. Тут и соревнования приобщили, флаги развешали. Я переживал за это дело, что говорить... Люди пришли, всё провели. В клубе-то горку водили — это как сценическое было и не запрещали, а на улице Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=