39 занимались сельским хозяйством, до конца XIX выращивали лён и занимались ткачеством; пижемские крестьяне унаследовали от скитских жителей орнаментальную роспись, которую наносили на деревянные предметы, пользовавшиеся большим спросом не только в Усть-Цилемской волости, но и за её пределами. Отличительная особенность сохраняется и в строениях намогильных сооружений: в окрестностях скита, а впоследствии в д. Скитская сохранился тип намогильных резных памятников, перенятых с Выга. В других пижем- ских деревнях деревянные памятники имеют форму восьмиконечного креста, но в отличие от усть-цилемских массивных крестов/столбов — невысокие, с тонкими перекладинами. Особо выделяется говор пижемцев, Н. Е. Ончуков свидетельствовал об этом: «Речь их совсем не певуча, как у устьцилёмов, в ней меньше цёканья, она больше литературна»1. 1 Ончуков Н. Е. Былинная поэзия на Печоре. СПб., 1903. С. 9. 2 Истомин Ф. М. Предварительный отчёт... с. 444. 3 Филиппов И. История Выговской старообрядческой пустыни. С. 25. 4 Ончуков Е. Н. Старина и старообрядцы (Поездка в Поморье и за- онежье) IIЖивая старина. СПб., 1905. Вып. 3-4. С. 274. 5 Новиков А В. Цилемский скит... с. 50-51. Ф. М. Истомин даёт следующее описание жителей пижемских деревень: «Пижемцы не представляют такого преобладающего старо-новгородского типа, который по-видимому сохранился у устьцилёмов; все они по преимуществу среднего роста, в большинстве случаев красивы, что в особенности нужно сказать о женщинах, очень подвижны и словоохотливы, несмотря на то, что закоренелые староверы; о радушии и гостеприимстве нечего и говорить —это общая черта всех печорцев» 12. Представляется, что открытость и расположенность к общению печорских староверов в отличие от староверов, проживавших в северо-западных местностях, во многом объяснялась удалённостью и труднодоступно- стью их местоположения. Эта открытость, безусловно, способствовала распространению древлеправосла- вия не только в ближайшем окружении скита, но и за пределами пижемского бассейна. Суровость поморцев, проживавших на Пинеге, Онеге, ещё выговские наставники объясняли близостью их местоположения к Архангельску и Санкт-Петербургу, где имелось духовное руководство официального православия, преследовавшего староверов: «Везде цепи брячаху, везде вериги звеняху, везде тряски и хомуты Никонову учению служаху, везде и жезлие в крови исповеднической повсядневно омочахуся»3. Е. Ончуков отмечал, что в Поморье, в Олонецкой губернии староверы очень запуганы и к «никонианам» относятся крайне недоверчиво, опасались в процессе разговора сказать что-нибудь запретное: «Сказки или былины записываются, по мнению некоторых из них, для того — не проговорится ли в них человек об чём-нибудь за что преследуют, например, о царе; покупку рукописей многие объясняют тем, что старину собирают в народе, увозят в Петербург, а там сжигают, чтобы совсем она на белом свете извелась, а делают это по просьбе православных попов. <...> Не сразу вызовешь на откровенность в Поморье, как это всегда почти было на Печоре, где народ доверчивый, искренний, простодушный»4. Таким образом, проанализированные архивные источники, описания путешественников позволяют заключить, что деятельность Великопоженского скита сыграла значительную роль в становлении и развитии староверия в Печорском крае, внесшего самобытный вклад в российскую культуру. Сосредоточение здесь «элитарных» представителей конфессии — носителей староцерковного знания, традиционной и письменной культуры — способствовали сложению культурно- бытовых особенностей пижемцев, сохранявшихся до середины XX в. Со временем обозначившееся их обособление от других печорских староверов (об этом далее), проживавших в Усть-Цилемской волости, связывалось со стремлением к сохранению конфессиональной чистоты и религиозной культуры, а это должно было стимулировать одноверцев, проживавших в других печорских селениях, к поддержанию религиозной традиции и предписываемого порядка в округе. Цилемский религиозный центр. В верховьях р. Цильмы — притока р. Печоры — действовал Омелин- ский скит, имевший и другое название — Цилемский, который позднее был приписан к Койнасскому приходу (современное местоположение Лешуконский район, Архангельской области). Документальных сведений о ранней истории скита не сохранилось, что вызывает затруднения с датировкой его начальной деятельности. По предположению В. И. Малышева, общежительство возникло в середине XVIII в. А. И. Новиков, предки которого проживали в Цилемском ските, основываясь на семейных преданиях, свидетельствует, что скит возник значительно раньше — в конце XVII в. вскоре после заточения Аввакума в Пустозерск. Желание друга Аввакума — Антилы — предположительно основателя скита —быть к протопопу ближе и побудило его к созданию скита на р. Цильме5. Основной костяк скитников составили мезенские крестьяне, на это укаКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=