44 поданы благочинным священником ижемского прихода М. Леонтьевским. Данный факт можно рассматривать как расположение усть-цилемского священника к сторонникам древлецерковного учения и вместе с тем внесение имен крестьян в число официально православных было достаточным, чтобы отчитываться перед консисторией о проделанной работе по борьбе с расколом. Столь длительному сохранению староверия на Печоре, возможно, способствовал факт лояльного отношения государства к староверам в периоды правления Екатерины II, Павла I, Александра I, когда проявилась ярко выраженная терпимость к представителям староверия без их признания1. В Высочайшем Указе от 27 октября 1800 г. говорится о разрешении старобрядцам возводить часовни и молитвенные дома с колоколами, приглашать «беглых попов» 12. Но уже в 1817 г. был издан запрет на строительство церквей и часовен; культовые строения, возведенные после указанного года, разрушались, хотя до 1825 г. в целом ещё сохранялось терпимое отношение к староверам3. В циркулярном письме всем губернским начальникам от 19 августа 1820 г. задачи правительства в отношении старообрядцев формулировались следующим образом: «Раскольники не преследуются за мнения их секты, относящиеся до веры, и могут спокойно держаться сих мнений и исполнять принятые ими обряды, без всякого, впрочем, публичного оказательства учения и богослужения своей секты»4 *. 1 Водолазко В. Н. Старообрядчество в царствование Николая I ...с. 33. 2 ГААО. Ф. 29. ОП. 3. Т. 1. Д. 1572. Л. 284. 3 Серебрякова Ю. В. Из бумаг святителя Филарета (Дроздова) периода первого секретного комитета по делам о расколе (1820-1823) II Мр://рв1ди. ги/с!ошп1оад. 4 РГИА. Ф. 1473. Оп. 1. Д. 72. Л. 102. 5 ГААО. Ф. 29. Оп. 1. Т. 2. Д. 2036. Л. 1-6. 6 Собрание постановлений министерства внутренних дел по части раскола. СПб., 1875, с. 2. 7 ГААО, ф. 29. Оп. 3. Т. 1. Д. 1572. 8 Известный на Нижней Печоре переписчик книг — И. С. Мяндин. 9 ГААО, ф. 29. Оп. 3. Т. 1. Д. 1572. Л. 1. 10 ГААО, ф. 29. Оп. 3. Т. 1. Д. 1572. Л. 1. 11 Гагарин Ю. В. Преследование старообрядчества в коми крае русской православной церковью и самодержавным государством в Х/Х-ХХ ее. //Вопросы истории Коми АССР (Х\/11-ХХ вв.) / Отв. ред. Я.Н. Безносиков. (Тр. ИЯЛИ КФ АН СССР). Сыктывкар, 1975. С. 120. С 1830-х гг. в России активизировалось насильственное обращение староверов в церковное православие. В этот же период происходит замена местных (усть-цилемских) священнослужителей на приезжих, а начиная с 1840-х гг. они начинают внимательно отслеживать крестьян, записанных в церковные книги, но не являвшихся на службы и исповеди. У многих из них брали «клятвенное обещание» (подписку) об их причастности к официальному православию и исполнении христианского долга. «Клятвенное обещание» в крестьянской среде называлось «сказками», что отражает несерьезное отношение староверов к церковному православию и данному ими обещанию. В случаях неисполнения староверами христианских обязанностей священники подавали рапорт в Духовную консисторию с просьбой вынесения решения о принуждении крестьян к увещаниям и наложении им церковной епитимии. Увещания совершали местные священники, если их беседы не имели воздействия на крестьян, то последних препровождали к священнику, служившему в приходе ближайшей волости. Но, несмотря на угрозы священников и властей, усть-цилемские крестьяне оставались непреклонными в своих убеждениях. Из рапортов священников известно, что крестьяне по 20 и более лет не бывали на службах и у святого причастия, игнорировали исповедания5. Местные власти, следуя политике Николая I и изданному им Указу 1842 г.6, по которому запрещалось ремонтировать, переделывать или возобновлять молитвенные помещения, закрывали старообрядческие молельни, а их содержателей предавали суду с последующим тюремным заключением7. Из рапорта священника Большеземельского прихода Иннокентия Попова от 18 марта 1847 г. известно, что в том же году было возбуждено дело о ликвидации молельни в с. Усть-Цильме, содержательницей которой была «раскольническая девка Ирина Мяндина» в крестьянской среде именуемая как «панихидница». Моленная была опечатана, в ней имелось 27 деревянных икон, 16 медных, шесть скамеек, три подушки, семь рукописных («письменных») и печатных книг. На момент закрытия моленной в доме Ирины Мяндиной проживал её сын Иван8 с женой и крестьянин Ценогорского прихода Мезенского уезда Стефан Никифоров Еремеев, приехавший в Усть-Цилемскую волость под видом чеботаря (сапожника) заниматься требоисполнением и проповедничеством и «быть учителем по расколу»9. Из рапорта благочинного священника усть-цилемской православной церкви известно, что иконы и книги были изъяты и переданы в православную церковь. Решением Ижемского суда крестьянка была приговорена к месячному тюремному заключению10. Вместе с тем, местные власти пристально стали следить за гражданским статусом старообрядцев: браки, совершённые без венчания, не признавались; дети, родившиеся у невенчанных родителей, считались незаконнорожденными и лишались права наследования11. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=