46 причастных к официальному православию1. О таких фактах Архангельской духовной консистории становилось известно из донесений священников, рапортов сельского управления, а также записок Мезенского земского суда, где рассматривались подобные дела. Решением суда предписывалось наказание, которое исполнялось сельской расправой: это могло быть наказание розгами, лишение свободы от трёх недель до месяца, и обязательно предписывалось отправлять виновных к духовному начальству для вразумления 12. Но, несмотря на угрозы и наказания, староверы продолжали хоронить близких по своим заповедям, но раньше установленных правилом сроков — на второй день смерти — и, таким образом, избегали погребения усопших на общеприходском кладбище и официального церковного чина погребения. Усилиями местных жителей, хоронивших своих родственников тайно ночью, старообрядческие погосты оставались действующими3. 1 ГААО. Ф. 29. Оп. 1. Т. 2.Д. 1625. Л. 1-4. 2 ГААО. Ф. 29. Оп. 3. Д. 3346. Л. 5-6 об. (Дело о самоволии усть- цилемских крестьян 8 погребении умерших: нач. 3 авг. 1851 г. зав. 31 августа 1874 г.). 3 ГААО. Ф. 29. Оп. 3. Т. 1.Д. 1609. 4 Прозоров И. А. История старообрядчества. М., 2002. С. 141. 5 ГААО. Ф. 29. Оп. 1. Т. 1.Д. 441. В этой непростой обстановке насильственного обращения староверов в официальное православие староверы волостного центра на сходе приняли решение ходатайствовать перед Синодом и Архангельской епархией об открытии единоверческого прихода. Безусловно, усть-цилемские крестьяне понимали, что через единоверие церковное православие пыталось ускорить переход старообрядцев в «новообрядчество», но предъявляемые усть-цилёмами условия: служить по старопечатным книгам, креститься двуперстно и держаться старых обрядов, по их мнению, предполагало меньший грех в сравнении с проводимыми (по принуждению и необходимости) обрядами в православной церкви4. Несмотря на то, что в единоверие разрешалось вступать только старообрядцам, организаторами перехода в единоверие выступили устьцилёмы, приписанные к православию, но фактически не оставившие своих религиозных убеждений и продолжавшие служить по древлецерковным канонам. В духовную консисторию были отправлены списки прихожан усть-цилемской православной церкви в разные годы перешедших из староверия в официальное православие общей численностью 2156 человек (мужчин —1051, женщин —1105)5. Как уже сообщалось выше, часть из них, вероятно, была приписана к церковному православию без совершения таинств, для отчёта в консисторию. В 1849 г. 241 человек обратились с прошением перейти из православия в единоверие6. Этот непростой выбор был ими сделан вопреки тому, что «единоверие» как религиозное явление, призванное содействовать вовлечению староверов в официальное православие, не было принято российскими «остальцами древлего благочестия», и называлось не иначе как лицемерие7. Вопрос об открытии единоверческого прихода и строительстве единоверческой церкви своеобразно был истолкован усть-цилемскими староверами, рассматривавшими единоверие исключительно для прикрытия их религиозной деятельности. Сметливость крестьян заключалась ещё и в том, что в 1840-е гг. в Архангельской губернии не было ни одного единоверческого прихода и, зная это, устьцилёмы осознанно оттягивали время с тем, чтобы не присоединяться / отойти от церковного православия8. Однако не все староверы, проживавшие в Усть- Цилемской волости, разделяли такой компромисс: наставники и более ревностные верующие были противниками единоверия. Активные действия усть-цилемских староверов по открытию единоверческого прихода вызывали настороженность пижемцев и цилемцев, хотя по сведениям корреспондентов, сторонники единоверия оставались «раскольниками поморской даниловской секты, хотя и числятся православными».9 Негодование пижемцев усилилось, когда в Усть-Цильму были вывезены иконы, книги, колокола из Великопоженского скита после его закрытия. Известно, что представители официального православия пренебрежительно отнеслись к культовым атрибутам во время их переправки: «сволакивали в кучу, столь же небрежно перегружали в лодку, покрывали рогожкой и, сев на них верхом, везли в единоверческую церковь»10. О неприятии пижемскими наставниками единоверческой церкви в Усть-Цильме становится известно и из письма старца Василия Чуркина, адресованного в 1859 г. жителю дер. Подчерье А. С. Мартюшеву, в котором духовник не только давал советы (по поводу исповеди, женитьбы сына и др.), но и сообщал о ситуации, сложившейся в Усть-Цильме, осуждая усть-цилемских 6 Тамже. Л. 79-84 об. 1 Пичугин Л. Ф. О единоверии в русской церкви. М., 2009. 8 ГААО. Ф. 29. ОП. 3. Т. 1. Д. 1572. Л. 283об. 9 АГВ. 1868. № 25 (Часть неофициальная). 10 Ончуков Н. Е. Печорская старина... С. 356. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=