Исследования и Исусовой молитве, которую женщина повторяла про себя или шепотом везде, где она чувствовала себя незащищенной - в дороге, среди людей и т. д. В период беременности свекровь и мать заказывали наставнице молебны Богородице, служили литию. Широко практиковалось и так называемое «обетное» моление -ходить овещаться. Приведу один из рассказов о помощи такого овета'. «Я тяжело беременность носила, и мы с мамкой пешком ходили в Алехино по овету. Ране всё говорили, что у Алехиных есть икона Алексею, человеку Божьему, и все, кто обращался к ней за помощью, всем помогла. И я посулила Богу, что схожу помолиться этому светому и до родов не сыму с плеч кабатка (молельная одежда старух - Т.Д.) и буду Богу молиться, лишь бы благополучно разродиться. Сходили, я выполнила свое обещание и родила».22 «Надеть кабат» означало принять образ жизни пожилого человека, живущего благочестиво; для молодых людей принятие такого овёта было временным, только на кризисный (переходный) период, например, на время беременности, что являлось надежной защитой. В число защитных христианских атрибутов входили нательный крест и пояс-сеточка, который повязывали на нижнюю рубаху. Распространенным было пришивание к тесьме нательного креста Воскресной молитвы, мать или бабушка беременной переписывали на листочек молитву, кадили его смолой хвойных деревьев и зашивали в кожаный мешочек, крепившийся рядом с крестом. Многие женщины носили этот оберег до конца своих дней. В набор оберегов входили и металлические предметы, главным образом, колющие: булавка, иголка с обломанным ушком. Их закалывали в подолы сарафанов, а иногда и во все виды одежды. По мнению устьцилемок, как и русских вообще, надежным оберегом была ртуть, которую, как и Воскресную молитву, зашивали и крепили к тесьме нательного креста; некоторые зашивали ее в коснйк (ленту). К году ребенок, к именинам - другой. В прошлом жизнь замужней женщины проходила в многочисленных беременностях и родах. Среднее количество выношенных беременностей определялось 10-15 рождениями детей, в исключительных случаях свыше двадцати. О бабьей доле говорили: год проживешь - рог наживешь, два проживешь - два наживешь. Часто рожавших называли ношата баба, плодовуха, а в семьях со скудным достатком оскорбительно тараканья матка. По сообщению информантов, желанными были первые четыре ребенка, последующие дети определялись как лишние рты. Рожали обычно в бане или хлеве, а в летний период - в овине и на лугах - словом, в местах, где по народным представлениям, роженица была максимально удалена от «культурного» пространства, т.е. мира людей, как нечистая.23 Баня была наиболее предпочтительным местом, обладавшим сакральными и рациональными достоинствами (например, гигиеническими). С первыми признаками родов муж роженицы или свекровь топили баню, тщательно мыли лавки, полок, приносили на деревянном блюде икону и ломоть хлеба с солью, которые при переносе через улицу закрывали белым платком, чтобы избежать воздействия нечистой силы: «Закрыть от ветра - незнамо, чё дует; не наголечь (голым - Т.Д.) же нести».24 В бане платок расстилали на лавке под окном и ставили на него икону и хлеб-соль. После этого входить в баню посторонним запрещалось. Некоторые женщины предпочитали в качестве места родов хлев (обычно овечник). Беременная сама готовила его для родин: перегораживала жирку (отгороженная часть хлева), стелила сухую солому. Но обычно овин или хлев использовали в исключительных случаях - при сильных морозах или преждевременных родах. По народным воззрениям, непосредственно перед родами роженица была наиболее опасна для окружающих, поскольку, якобы, в этот период она обладала «способностью» к общению с иным миром. Одним из мест этого контакта было окно, расположенное рядом с входом в дом. Заглянув в него, беременная как бы могла получить любую информацию, однако записанные тексты свидетельАнисья Дмитриевна (Дуркина) Кормашова и Анна Дмитриевна Дуркина с детьми Анастасией и Агафьей. Фото 1905 г. Архив А.С. Чупровой (Тороповой). Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=