144 долбил" - значит ничё ишшэ не было. Д когда переспят, только тогда отвечали, чё делали. Если девушка была - дэк лёд долбил, а не девушка - шугу мешал. И отвечали гостям или родителям - кто спрашивал. Бывало через три-четыре дня скажет: “Сёдни лёд выдолбил"»™. В другом варианте, записанном в с. Усть-Цильма, молодая жена в плаче упрашивала мужа пустить её на кровать, демонстрируя покорность, вместе с тем через иносказательность преподносила себя с достоинством: Трехкопеечный мужик да на кровати лежит. Сторублевая жена да у кровати стоит. У кровати стоит да низко кланяется: Уж ты муж мой дорогой (имя, отчество), Возьми меня на кровать, Будем вместе спать174. Получив отказ, жена спешила услужить мужу, помогая ему раздеться. Особое внимание она уделяла обуви, поскольку в один из сапогов клали монету, и важно было не уронить её на пол; уроненная на пол монета была знаком сварливости жены. Обряд раздевания сопровождался эротическими шутками: раздев мужа, жена снова просилась в постель и, получив разрешение, обращалась за помощью к свату и крестной, которые и «улаживали» дело, укладывая молодых вместе, и, переплетая их руки и ноги между собой. В цилемских деревнях молодая троекратно просилась на постель к мужу: «Василий Петрович, пусти в товарищи на место». Два раза он отвечал отказом: «Настасья Ивановна, где стоишь, там и ложись» и только на третью просьбу давал положительный ответ. После такого диалога сват и крестная «мирили» молодых, укладывая вместе. У пижемцев «выкуп» места обыгрывался так: жена настойчиво упрашивала мужа принять её на постель, но в ответ получала различно мотивированные отказы: подушка одна, постель узкая и т.п. После третьего обращения муж разрешал жене лишь присесть рядом, и сетовал на различные неудобства - низкая подушка, неровная постель и т.д. Жена пыталась угодить своему мужу: подкладывала под голову мужа «подушку» в виде скатанной небольшой рыболовной сети (пущаль- ницы), которую, прежде всего, использовали как оберег. Иногда мать молодого заранее клала под кровать камень или громоздкую часть конской упряжи, чтобы молодая могла самостоятельно перестелить постель и устранить неудобства. В этом обрядовом действии обращает на себя внимание обычай использования камня, который в славянорусской традиции выступает заместителем человека.175 Его наличие в свадебном обряде может быть интерпретировано как пожелание молодому сексуальной силы и физической крепости в целом. Предположительно, использование конской упряжи могло связываться с пожеланием рождения наследников, которые должны стать умелыми работниками. (Ср.: в Среднем Поволжье рядом с постелью новобрачных иногда клали какие-либо орудия труда для того, чтобы у новобрачных рождались сыновья и, чтобы они вырастали крепкими хозяйственниками)176. В итоге, когда все неудобства были устранены, участники игры укладывали молодых, подкладывая руку жены под голову мужа, тем самым угождая ему, переплетали молодым ноги и оставляли их наедине. Под- клет запирали на замок, с тем, чтобы девушка не убежала от молодого: «Ране ведь молодых женили, жених и невесты и не видали друг дружку в глаза. Бывало нелюбой парень, дэк девка убегала. Вот и запирали их, а уш дело сделают, тогды и бежать не к чему»™. Через некоторое время сват и сватья шли будить молодых и приглашали к столу. Иногда молодых будили дружки стуком в дверь. Находившиеся у двери гости кричали: «Ох, ох, таки ох!»178, - такое поздравление молодых имело явно эротический оттенок. Их выводили сначала на угощение в сени или крыльцо, а затем вели к столу, где происходил обмен подарками. Молодой жене меняли головной убор - побойник на плат, который завязывали узлом на затылке и родители мужа поздравляли её, величая молодкой / молодушкой. Такое почтение к снохе, бывало, сохранялось пожизненно. Многие женщины вспоминают, что их свекровь никогда не называла по имени, чем выражала уважение. Статус молодых у устьцилёмов сохранялся до тех пор, пока они рождали детей, тогда как в других регионах России он утрачивался с рождением первенца или мальчика179. Согласно традиции молодые должны были в течение трёх дней прожить в неотапливаемом помещении вне зависимости от сезона. Бывало, они проживали в течение всей зимы, пока не рождался ребёнок, особенно это касалось молодожёнов из больших семей: «Мы женились в феврале и всю зиму прожили в клети: ка- тагар завязанной, спали на постели, было овчинно одеяло - не замерзнешь. Одеяло да подушки заносили перед сном на печь. Согреются и хорошо, не замерзнешь. А весной было не к чему и заходить, летом всегда на поветях да в клетях спали. Мужику с бабой хошь тут не надо таиться да воровски спать».180 Такие случаи были не единичными. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=