26 лицо и лишь затем, перекрестившись, надевали крест. Вышеперечисленные предписания свидетельствуют, что для крестьянства понятие «чистоты» связывалось с духовным порядком, но через такое понимание жизни на должном уровне поддерживалась и бытовая опрятность. Информанты подчёркивают, что в «стерильной» чистоте никогда не жили - «где живёшь, там соришь». Т.А. Тихомирова негативную оценку абсолютной чистоты в народных представлениях связывает «с категориями завершённое - незавершённое. В Архангельской губернии считают: что ещё не завершено, то молодое и живое, ему далеко до старения»8'. Отрицательное отношение проявлялось и к беспорядку, связывавшимся с нежилым, вызывавшем презрение. Таким образом, для крестьянства духовная составляющая культуры быта была важнее физических свойств чистоты, которая также не оставалась без внимания82. ' Из поучения Иоанна Златоустаго о матерном слове: «Не подобает, братие, православным христианам матерно ругатися во брани, понеже есть Мати Божия. Пресвятая Дева Мария роди Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, юже познахом Госпожу заступницу и молебницу нашу, всякому человеку в скорбех покровительницу и спасение душам нашим. Вторая мати всем человеком, от нея же родихомся и познахом свет сей и от сосец ея воздоихомся, сия мати человека, яко труды и болезни понесе, всякую нечистоту нашу приняла, обмыв и обвив, воспитала нас и одея. Третья наша мати земля: от нея же первый человек Адам от Бога сотворен, от нея кормимся, пиши и одежды приемлем, во нюже и паки возвратимся, во гроб вселяясь. Аще который человек в который день избранится матерно, в тот день у того человека уста кровию закипают, горят пеною, и паром скверным смрад исходит из уст его И тому человеку, аще не раскается, не подобает в церковь Божию внити, ни Евангелия целовать и икон святых, и креста, и причастия давать. Того человека, не удержавшегося от проклятого слова матерного, ангел хранитель плачется, а диавол радуется». Подобные выписки из поучительных текстов встречаются в тетрадях усть-цилемских крестьян и ныне активно переписываются. Большое значение староверы придавали речи, за которой старцы призывали взрослых и детей строжайше следить. Запрещалось сквернословить, материться, клястись 'ругаться, поминая нечистую силу'83, говорили: «Богородица в ту минуту на своём престоле содрогается». Вместе с тем встречаем противоречивое отношение к использованию матерной брани: запрет на ругань связывался с христианскими представлениями о хранении человеком благочестия и спасительном пути; с другой стороны, существовало суждение о защитном эффекте матерной брани от порчи, демонических видений. Рассказы об этом: «Раньше ведь беда шипко пугало, в лесу, бывало, “казалось”- заматерисе и всё пропадёт, а то могло в лесу увести»™; «Лучше заматериться, чем заклестись. Скажешь лешак, он в тебя и заскочит, крепкий матюжёк загнёшь - тут уж всю нечисть, как сдует. Мужики матерились-то, в лесу ходят... Бабы молитву творили»35. Традиционно такой вид защиты применяли мужчины, не крепкие в вере; по словам информантов, такие случаи были нечастыми и требовали покаяния. Богобоязненные люди творили «Воскресную молитву» на прогнание бесов. В особо опасных зонах: порог, дорога/перекрёсток, с целью оберега следовало творить молитвы, в том числе и неканонические, являвшиеся прерогативой женщин: 1. Господи, благослови. Иду пути, Христос впереди. По бокам ангела. Закройте рот, глаза и уши у моего врага. Впереди Бог, по бокам ангела - Оберегайте меня88. 2. Ангел навстречу, Господь на пути. Божия мати, мннн помоги. Амиця87. 3. Ангел мой, пойдем со мной. Ты впереди, я за тобой^. В крестьянском сознании ругаться «нечистыми словами», т.н. упоминать чёрта, бнса из библейской мифологии и демонологических персонажей - лешак/ лешачиха, считалось «последним делом», к тому же небезопасным. Староверы проявляли боязнь к произношению этих номинаций, особенно «сгоряча», что, по рассказам информантов, приводило к болезни - нечисть «садилась» в человека: «Говорит немочь: “Ф стаи я на стенки сидела сколько время, никак попасть нн могла. Ты заклелась - вот я и попала, заскоцила (в человека -Т.Д.)»’9; «Клестись нельзя, лешака поминать, болезни штоп нн было)^0. В женском лексиконе такого рода ругательства имели обобщённое название большого, которое можно было использовать в речи безбоязненно: большот носит - говорят, когда приходят в гости неприятные в общении люди; большот мимо рот суётся - говорят, когда нн могут подобрать нужное слово в разговоре или что-то вспомнить и др. Запрещалось произносить проклятия, фольклорные тексты повествуют о проклятых детях, унесённых в озеро и превращённых в русалок, лнсное эхо и др91. У ус^цилёмов сохраняется понятие об опасном времени суток - пухлый час (его точность нн определена^2, когда проклятия сбывались мгновенно: «Есть пухлый час и нельзя в этот час ругать человека, проклинать - черти могли унести, Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=