лись прочные этнополитические кланы, которые достаточно условно подчинялись союзному руководству, соблюдая лишь формальные признаки лояльности. Вертикальная политическая мобильнотта для членов этих кланов, однако, не стала массовой, что приводило к замыканию связей внутри республиканских политических элит. Став самодостаточными политическими формированиями, республиканские элиты могли сохранять лояльность центру лишь до тех пор, пока сохранялась тоталитарная система правления и имелась реальная экономическая выгода в связях с центральной властью. Как только тоталитарный контроль ослаб, а экономический кризис сделал иллюзорной массированную финансовую помощь центра, этнизированные элиты под национальными лозунгами опр>сжт^1лу.1и власть союзного центра. В чем-то сходные явления можно было наблюдать в Югославии и Чехословакии, где элиты республик, став самодостаточными, уже не хотели делиться властью с федераленым центром и начали борьбу с ним, взяв на вооружение доктрину этнического национализма. Этнократизация власти в стране на основании особых политических прав титульного, или автохтонного, этноса (коренного народа в российской интерпретации) в наиболее яркой форме имела место в Шри-Ланке, где сингалы объявили себя «политически правоверной» этнической общностью, а свой язык единственным государственным языком. На основании особых прав титульного этноса они захватили все рычаги политической власти в стране и ограничили возможности для участия в политической жизни тамилов на основании их иммигрантского происхождения. Это привело к ожесточенной гражданской войне, которую, правда, порой называют этнополитическим конфликтом. Не менее показательны и процессы нациестроительства, которые имели место в постсоветских государствах, возникших из бывших союзных республик СССР. Новые независимые государства приняли свои конституции, которые носили формально-демократический характер и декларировали равенство прав и свобод своим гражданам. Но фактически в одних странах установился режим этнической демократии, а в большинстве — различные версии авторитарных режимов. Идеологической базой всех этих государств, обоснованием установившегося режима власти стала политизированная этеичеость. Так, в странах среднеазиатского региона ^русифицированные слои титульной интеллигенции, получившие статус хранителей национальных культур, активно обосновывали необходимость приоритетов для титульных этносов в политической и культурной сферах. Не случайно русский язык, даже там, где русские традициоим составляли значительную часть населения и имели прочные пози122 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=