ческой, а точнее — этнополитической, превращая законодательные акты в политические декларации. И, наконец, третьим шагом региональных элит стало перераспределение политической власти в регионах в пользу «государственнообразующих этносов», то есть этнократизация власти. Так, например, в Госсовете Татарстана 75% депутатов составляют татары, в то время как их доля в населении республики составляет примерно половину, в Ил-Тумено Республики Саха (Якутия) доля якутов равна 73%, хотя их удельный вес в населении республики — 37%, в хурале Тувы тувинцев свыше 80%, а в составе населения республики — 64%, в Башкортостане среди депутатов Палаты представителей (верхняя палата) доля башкир равна 44%, а в Законодательной палате республики (нижняя палата) — 57%, тогда как в общем составе населения она составляет всего 22%. Среди глав местных администраций и министров республиканских правительств в названных республиках представители титульных этносов полностью доминируют. Перераспределение властного ресурса в пользу титульных этносов, конечно, нельзя осуществить, только опираясь на волеизъявление граждан. Хотя один из крупнейших западных специалистов в области этнополитики Дж. Ротшильд отмечает, что правлению этнических чужаков в переломных и проблемных ситуациях представители данного народа всегда предпочтут «собратьев по этносу», в национальных регионах России, которые практически все пчлиэпоич- ны, принцип «голосуй за своих» но работает автоматически и поддержка представителей титульного этноса нередко оказывается навязанной с помощью различных механизмов политического манипулирования голосами избирателей, их мнением и т.д. Если в Татарстане большинство населения стабильно голосует за президента М. Шаймиева, то это но выбор в пользу титульного этноса, а скорее выбор в пользу харизматичного политического лидера, который в глазах избирателей лучше других способен решить проблемы республики и при этом но допустить чрезмерной политизации этничочсти, остановить национал-радикалов. Между тем Шаймиев является умеренным сторонником татарского национализма и потому опору своей власти видит прежде всего в мобилизованной этничности, хотя, как политический прагматик, декларирует свое стремление к достижению баланса этнических интересов в республике. Создание условий для политической гегемонии одной этнической общности над всеми остальными в рамках данного национально-государственного образования осуществляется путем селективной кадровой политики этнических лидеров, посредством различных форм оттеснения одних кандидатов и создания искусственных преимуществ для других в конкуренции за выборные должности, через деформацию демократических процедур выборов и т.д. 129 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=