ветские годы приобрела статус союзной республики и заметно изменилась территориально, сформировался совершенно новый состав населения, который качественно отличался и в этническом, и в социальном отношении от исторической Молдовы. Во-вторых, население республики стало представлять собой некую социальную целостность, которая не могла безболезненно принять идеи румынизации и которую для внедрения в жизнь нового этнического конструкта необходимо было разрушить. В-третьих, культурная близость молдаван и румын оказалась не настолько существенной, чтобы сформировалось единое этническое самосознание. Иноэтничное население Молдавии, а особенно население Приднестровья и Гагаузии, приняло румынизацию в штыки, и дело дошло до гражданской войны и фактического раскола страны. Молдавское население в свою очередь оказалось также не готово принять идею единого румынского этноса, что привело уже к расколу внутри титульного населения и его элиты. Подавляющая часть простых молдаван продолжает считать себя молдаванами, так как молдавская идентичность прочно укоренилась в их сознании. Элита расколота примерно пополам, и одна часть продолжает считать, что есть лишь румыны и нет молдаван, а вторая, аппелируя к многовековой истории Молдавского княжества и его нередко непростым отношениям с Валахией, указывает на глубокие исторические корни молдовенизма. В. Стати в своей нашумевшей «Истории Молдовы» по этому поводу указал: Этническое сознание молдаван, их молдовенизм сохранялись много веков подряд, до наших дней. Определенное сходство с другими вос- точнороманцами: с влахами (в Болгарии), валахами (мунтянами, сегодня румынами) - не помешало им (молдаванам между Прутом и Карпатами) веками называть себя молдаванами, а не румынами. Конструирование новой этничности привело в итоге к тому, что Молдавия и молдаване сегодня четко не определили ни свое культурное, ни свое политическое положение в Европе и вновь будут вынуждены культурно и политически позиционировать себя, чтобы преодолеть внутренний раскол в молдавском обществе. По-иному, но тоже непросто, происходило становление австрийской идентичности. Здесь тоже были попытки использовать культурную близость и общенемецкие корни для отрицания возможности существования самостоятельной австрийской нации. Но те же исторические основания (длительное существование Австро-Венгерской империи) и сложный характер взаимоотношений с Германией в конце концов стали стимулом для прочного укоренения в общественном сознании граждан Австрии своей австрийской идентичности. 82 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=