Измучились, еле на ногах держимся. Вездеход продвигается рывками. Чуть поворот, опять деформация. Стало совсем темно, даже зубьев не видно. Решили прерваться до рассвета, подремать. А в кабине холодно, горючее на обогрев трогать боимся. В кузове вездехода, к счастью, оказался уже упакованный к отправке тюк со снаряжением. В нем две шубы. Теперь живем. Утром сняли звездочку, внимательно осмотрели. Я вспомнил опыт одного из моих прежних водителей, который исправлял любую поломку тремя инструментами — примусом, домкратом и кувалдами. Примус в вездеходе нашелся, правда, работает как коптилка. Пристроил над ним звездочку, разогрел деформированный зуб и быстро, несколькими ударами кувалды, распрямил его, теперь, кажется, окончательно. Вездеход пошел без остановки. Но горючее на нуле. Считаем оставшиеся до лагеря километры—,на котором остановится двигатель? Вот осталось пять, три, один... Теперь не страшно. Снаряжение в лагере уже было упаковано, все собрано. Вышли на берег губы. Там подвернулась оказия — стояло на рейде грузовое судно. После долгих уговоров и наших заверений, что вездеход не так уж много весит, подняли его на борт. Теплоход взял курс на Архангельск, мы снова прощались с Новой Землей. Как-то знаменитого полярного летчика Б. Г. Чухновского спросили, какой район Арктики он бы выбрал, если представилась одна-единственная возможность полететь? Он ответил не задумываясь: «Новую Землю». И добавил, объясняя свою любовь: «...Она ведь очень красивая, эта земля. Черные горы, ярко-голубые льды, тысячи птиц, залетающие со всего света. А в июле — незабудки величиной с трехкопеечную монету...» Вот и я, когда вспоминаю новоземельскпе маршруты, вижу прежде всего крупные голубые незабудки, щедро и ярко расцветившие черные скалы. Они как символ этой романтической полярной земли. Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=