В наших газетах постоянно появлялись разоблачительные статьи, фельетоны. Периодически кого-то в чем-то обвиняли, то писателя, то композитора, то ученого. Закрывали проштрафившиеся журналы. Разоблачали шпионов. Потрясло дело группы врачей-отравителей. Как-то не укладывалось в сознании, что они могли орудовать в самом сердце страны, в Кремле. В то же время сомнений в том, что врачи стремились навредить где только можно, даже возникнуть не могло. Ведь мы сами видели во время войны живых врагов — и диверсантов, и шпионов (даже в тылу около нашей деревни как-то приземлился немецкий самолет-разведчик без опознавательных знаков, летчик, которого взяли солдаты, был русский). Да и встречались здесь, в Кировске, люди, ненавидевшие советскую власть и не очень-то скрывавшие это. Были недовольные и у меня на родине. Но про врагов в Кремле как-то не верилось, уж очень зорко за всем следили чекисты. Один из заключенных рассказывал, что посадили его за газету, которую он запечатал в конверт, написав красным карандашом по тексту одного из бесчисленных тогда писем Сталину злую фразу: “Не лучше ли заполнять страницы газеты более полезным материалом?” Конверт бросил в почтовый ящик в Петрозаводске, где был проездом из Мурманска в Москву. И ведь разыскали, посадили. Сам не поймет, как на него вышли. А уж за Кремлем, наверное, присматривают позорче. И вдруг такую банду медработница разоблачила? Напряжение поддерживали разные плакаты вроде “Болтун — находка для шпиона” или “Враг не дремлет”. Но повальной слежки, массовых гонений не было. Ходили и анекдоты (про Сталина, правда, все положительные, в основном о том, как он Рузвельта с Труменом обманул), и критиковать не стеснялись. Может быть, потому что дальше Крайнего Севера ссылать некуда, и была слабинка. К тому же заключенных и ссыльных полно, они поглощали основное внимание органов. Как-то на ноябрьской демонстрации всем студентам раздали портреты правительственных деятелей. Мне достался портрет Берии. Колонны двигались медленно, с остановками. На одной из остановок я расшалился с ребятами и уронил портрет в густую черную грязь. Перепугался, начал вытирать платком. Из оцепления вышел капитан внутренних войск, медленно подошел: 100 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=