мя американский стрептоцид. Может, он спасет? Через ветлечебницу она достала несколько пакетов с ярко-красным порошком, заплатив за них очень крупную для нее сумму в 25 рублей. Весь ее месячный доход составляла пенсия на отца в 220 рублей, которая почти полностью уходила на налоги. Стрептоцид тоже не помог, только перепугал меня, когда после первого его приема моча стала ярко-красной. Я уж подумал, не кровь ли? Лежать в больнице, да еще без всяких признаков улучшения, было мучительно, и я стал упрашивать докторов отпустить меня хоть на несколько дней домой. Главврач смилостивилась и разрешила матери взять меня на недельку. Эта неделя отпуска была неделей настоящего счастья. Я не среди непрерывно стонущих тяжелобольных и умирающих, а с родными и друзьями. Вся деревня в первый же день перебывала у нас, каждый что-нибудь приносил. Кто-то из мужиков принес живого зайца, а на чердаке нашлась кроличья клетка, которую смастерил еще отец. Клетку с зайцем ставили возле кровати. Я кормил его, наблюдал за поведением. Правда, зайца пришлось отпустить — никак не мог привыкнуть к клетке. Но это вызвало желание завести кроликов. В это время, просматривая новые учебники, я увлекся географией, особенно географией полярных стран. Читал множество книг, которые мне приносили из библиотеки, впервые стал кое-что конспектировать. И боль стало, кажется, легче переносить, хотя она не ослабевала. Двигаться я по-прежнему не мог, и на койке меня переворачивали. Приходившие проведать сочувствовали, давали разные советы. Мать перепробовала все, что говорили, — результата никакого. Одна старуха посоветовала распарить сенную труху, которая скапливается на дне сараев, и, набив ее в чулок, прикладывать к опухоли. Мать попробовала и это. Держать было горячо, но удивительно, что после этого становилось легче. То ли сено помогло, то ли тепло, то ли просто время выздороветь пришло. К концу отпускной недели и опухоль начала спадать, и боль тоже, и ногой можно стало слегка шевелить. В больницу я вернулся с явными признаками поправки, теперь уже лежать было веселее. Дней через десять боль почти прошла, но неделю пришлось учиться ходить. Ноги ослабли, атрофировались, да к тому же одна нога оказалась длиннее другой — вытянули грузом. В школу вышел только в ноябре, во 27 Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=