Исследования традиционная устьцилемекАЯ поэзия ПЕСТОВАНИЯ * Несмотря на то, что фиксация памятников народнопоэтического творчества в районе средней Печоры ведется с начала XX столетия,1 усть-цилемский фольклор пестования (колыбельные песни, пестушки, потешки, прибаутки) наиболее активно стал записываться лишь в последние десятилетия (с конца 1970-х гг.). Усть-Цильма привлекала фольклористов, в первую очередь, богатством эпической и песенной традиций, и приходится признать, что жанры материнской поэзии, как впрочем и ряд других, долгое время оставались на периферии собирательских интересов. Это обстоятельство заметно осложняет саму оценку репертуара и не позволяет в полной мере судить о степени устойчивости и вариативности его составляющих в традиции. Тем не менее, зафиксированный материал дает представление об основном круге жанров, тем, мотивов и образов так называемого материнского фольклора. В корпусе этих текстов самую большую группу составляют колыбельные песни («байки»), В подавляющем большинстве они строятся на достаточно хорошо известных в русском репертуаре мотивах. Мотивы усыпления (убаюкивания, байканья) младенца лаконично передаются в усть-цилемских колыбельных традиционными формулами с ключевыми словами, производными от слов-«маркеров» качать, зыбать, байкать, сыпить и т.п.: «Я качею, зыбаю...», «Баю-баю, зыбаю...», «Баюшки-баю, бай, убайкиваю...», «Баю-баюшки-баю, я ребеночка сыплю...», «Баю-лю, баю-лю, я Татьяну спать валю...». Любопытно, что более или менее развернуто сама эта ситуация (можно сказать «сцена») представлена в текстах, принадлежащих другим жанрам - в прибаутке и в исторической балладе, исполнявшейся в качестве колыбельной:2 «Сяду я на лавочку, Положу ногу в верёвочку, Стану дитя байкати: Уж ты лю-лю-лю, Божёное дитя...»; «...Она три дела да все вдруг делаёт: Она ручками да всё кудель прядёт, Она глазками да всё гусей стережёт, Она ножками да колыбель качат, Она качат дитя, ише прибайкивает...». Пожелания сна, выраженные императивными глаголами («спи, засыпай»; «спи, усни»; «спи, поспи»; «глазки закрывай»), присутствуют практически в каждой колыбельной. Часто в такой же императивной форме появляются мотивы сна-роста, здесь можно отметить разные формульные варианты их реализации: «спи, большой вырасти»; «спи подольше - вырастешь побольше»; «поскорее засыпай, побыстрее вырастай». Имеются примеры сочетания с подобными элементами своеобразных «мотивировок» необходимости сна, как правило, они связаны с хозяйственными заботами: «...усни, // Меня робить ослобони», «Маме надо хлеб пекчи, // На рабо- тушку идти», «Ночкой темной надо спать, //Утром ранехонько вставать» и т.п. Усыпление-убаюкивание, представленное в байках, часто достигается качанием зыбки: «А качь, качь, качь, // Спи-тко, доченька, не плачь...», «Я качею, зыбаю...», «Баю-баю-баю, // Танюшку качаю...», «Стали гули ворковать, // Нашу деточку качать...». При этом можно сказать, что колыбель (зыбка) не нашла отражения в усть- цилемской материнской поэзии. В формульном зачине встречается лишь одна деталь колыбели - лучок: «Баю- баю-баючок, // Огибаетсе лучок...». В единственной записи упоминается люлька («люля»), в близком варианте на ее месте (условно говоря) появляется «кровать»: «Прилетели две гули, II Руслану сели на люлю...», «Сели гули на кровать...». В качестве «нянек» в рассматриваемых текстах выступают кот, голуби и галки, этими образами исчерпывается список животных и птиц - «успокоителей» младенца в усть-цилемских колыбельных. Кот встречается в песнях, построенных на традиционных для этого персонажа мотиве приглашения в няньки и мотиве обещания вознаграждения, как правило, следующего за ним («Приди, котя, ночевать, // Нашу деточку качать... Уж как я тебе, коту, II За работу заплачу...»). В связи с этим персонажем можно отметить также мотив «мурлыканье кота усыпляет младенца», включающий формулу обозначения успокоителя: «Сидит котик на краю, // Моет мордочку свою, II Он и моет и сопит, // Наша Ванюшка сыпит». Образ голубей («гулей») и галок (единственная запись) появляется в подобном мотиве - «воркованье птиц усыпляет младенца» («Стали гули ворковать, // Нашу деточку качать...»; «Гали стали ворковать, //Наших деток усыплять...»). Средством смысловой организации текстов здесь является ритмическое объединение глаКоми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=