.№ 8. изучешя Русскаго Севера. 243 — Ничего, успеете еще,—вмешался въ разговоръ мой ямщикъ, желая, вероятно, смягчить грубость Лекмортова.—Оома Даниловичъ не такой человЪкъ... Онъ не задержитъ васъ зря... — А ты, Григорш, не суйся въ чужое дело!—по-русски же при- крикнулъ на него Оома, сердито хмумя брови.—Я не съ тобой говорю! Такъ что же, согласны со мной Ьхать или не согласны?—спросилъ онъ меня, старательно вытирая платкомъ лицо и шею. — А вы не побьете меня?—осведомился я, не зная, какъ отнестись къ вызывающимъ словамъ этого груб1яна. Оома опять засмгЬялся. — Нетъ, я только дураковъ бью, которые меня оскорбляютъ. А вы. ведь, не дуракъ, кажется. — А вы почему знаете? — Я по разговору васъ вижу. Да и лицо у васъ не совсемъ дурацкое... — Какой вы проницательный, однако!—невольно улыбнулся я и началъ вылезать изъ телеги Григор1я, чтобы пересесть къ этому толстобрюхому зырянину, на котораго мой земскш билетъ не произвелъ ожи- даемаго впечатлешя. 0ома освободилъ для меня местечко въ тарантасе, указалъ Гри- горью, куда примостить мой чемоданъ, и сердито заоралъ на двухъ мужиковъ и трехъ бабъ, стоявшихъ передъ нимъ въ моментъ моего проезда. Те смиренно выслушивали его крикотню, изредка вставляя как1я- то односложный слова, отъ которыхъ онъ еще пуще разгорячался и брызгалъ слюнами, снабжая свою зырянскую речь чистейшимъ рус- скимъ матернымъ ругательствомъ, звучащимъ въ его устахъ особенно грубо и выразительно. — Уджавны коло! Уджавны коло!—повторилъ онъ несколько разъ и, взявъ въ руки возжи, тронулъ лошадь, пугливо бросившуюся впе- редъ при первомъ движеши хозяина. — Что значитъ: уджавны коло?—спросилъ я у 0омы, когда мы уже отъехали отъ места остановки. — Это значитъ: работать надо! Я ихъ за леность пробиралъ, за то, что они мало сена скосили. Безъ ругани съ ними нельзя, ничего отъ нихъ не добьешься... — Это ваши роботники, что-ли? — Да, поденыцики. Я имъ деньги плачу, а приезжаю, вижу: они подъ кустомъ лежатъ, покуриваютъ, никакихъ не признаютъ. Точно чиновники каше нибудь, которые даромъ жалованье* получаютъ! — Очень ужъ жарко теперь,—заметить я.—Можетъ, они только ненадолго прилегли отдохнуть въ тени. — Отдыхать поденыцикамъ не полагается!—проговорилъ Оома тономъ непреложнаго убеждения.—Разве я имъ за отдыхъ деньги плачу? Нетъ, ужъ на это я не согласенъ. Пусть они съ утра до вечера работаютъ, вотъ какъ по-моему! — Но, ведь, теперь день очень долгш. — Темъ лучше для меня. Я заставляю ихъ отъ восхода солнца до заката работать. Мне что! Ежели я деньги плачу... — А сами вы не работаете? — Самъ? Нетъ, я не работаю. Я только глазами работаю. — Какъ глазами? Коми научный центр Уро РАН
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=