Коми научный центр Уро РАН и непонятны принципы управления им вселенной. Причем, Вой- пелю самому непонятны даже и те принципы, которыми руководствуется божество, находящееся иерархически выше его, не говоря уже о более высоких сферах. Сам Войпель, видимо, находится на самом низком небе над землей людей, поскольку в его подчинении находятся люди, и в частности Пама, которого, как своего служителя, он выбрал когда-то сам. Переход от религии Войпеля к христианству происходит не как движение к истинной вере через отрицание язычества, а как перемещение колеса вселенской иерархии, вследствие которого Войпель как бы отходит в тень, давая место христианскому Богу. Поэтому Войпель не может ничем помочь своему Паме, как не может помочь Вой- пелю и находящееся иерархически выше него божество. В такой глобальной вселенской системе христианство Стефана и язычество Памы оказываются приравненными друг другу, как бы еретически это ни выглядело. Всё дело лишь в независимой от желаний и пристрастий людей и богов предопределенности, исходящей от волеизъявления неизъяснимого высшего Бога. Колесо может в а покажется и приравни- осветившей повернуться в любую сторону и неизвестно, какая истинной в следующий момент. Встреча христианства и язычества на земле вается метафизической вспышке, на какое-то историческое прошлое коми народа. Это время, безусловно, рели гиозное, причем, как язычество Памы, так и христианство Стефана были в то время живыми религиями, предполагающими непосредственное общение адептов с высшими силами. Куратов невольно сравнивает религиозность эпохи своих героев с религиозностью людей современного ему XIX века: «Что такое шаманство? Для нас оно понятно как теперь массе христианство. Слово “шаманство” равняется для этой массы слову “христианство”, оба темна водайл^нее, как мог узнать лично. Всякая религия темна для исповедующих ее. Шаманство для нас темнее всех известных религий» (Куратов, 1979, с. 261). То есть по прошествии лет ни та, рав вода ДЛЯ ИСИОВ1 ни другая религии не являются основой духовной жизни народа, поскольку язычество оказалось забыто, а христианство в полной мере не усвоено. С этой точки зрения, конец XIV века оказывается эпохой, в которой еще были героические люди, высокие деяния, а обращение к событиям этой эпохи для Куратова имело смысл возвращения к подлинно национальному, в русле которого можно рассматривать и вопрос о национальном характере, национальном герое. Очевидно, что по первоначальному замыслу главным героем поэмы должен был стать Стефан Пермский, принесший коми народу свет христианства. Куратов мог знать легенду о матери-пер- 97
RkJQdWJsaXNoZXIy MjM4MTk=